|
Ну, давайте посмотрим, что же пишет мне тетка. У леди Коузер измученный и испуганный вид: неудивительно, что я не стану проливать по ней слез. Кажется, она с самого начала была с леди Кэролайн на ножах и полагала, что та — фальшивая, коварная женщина, несмотря на все ее улыбочки и заверения. О, она даже так добра, что посылает мне ключ к книге. Фанни, ей кажется, что леди Морганет — это не точный портрет леди Бессборо, там есть еще и черты герцогини Девонширской. Ну что же, если уж она и мужа своего поместила в роман, вряд ли можно было ожидать, что пощадит свою мамашу и тетку, даже если тетка эта уже умерла и не сможет возмутиться… — Глаза Серены пробежали по исписанным мелким почерком листкам, она еще раз рассмеялась, но сложила письмо и отложила его. — Все остальное — просто городские сплетни, и вполне может обождать. Гектор, где находится Стэнтондру? Мне говорили, что я должна побывать там. Памятник времен друидов или нечто в этом роде. Если я пообещаю смирно сидеть рядом с Фанни в ландо, вы обещаете сопровождать нас?
Майор с готовностью согласился, пообещав выяснить точное местонахождение достопримечательности, и вскоре после этого откланялся. Серена сказала, как только он вышел: — Я не хотела читать тебе остальные подробности из письма моей тетки, пока Гектор был у нас, так как он не знаком с людьми, о которых она пишет, ему это было бы неинтересно. Но, дорогая моя, где только он набрался таких старомодных понятий? У своей матери, я полагаю, — вот уж точно готовый пример провинциальной респектабельности. Бедная женщина! Мне очень жаль ее — но не больше, чем она сама себя жалеет. Должно быть, это ужасно, когда приходится мириться с таким ветреным существом, как я. Фанни, доброе сердце которой сжималось, чувствуя, какие сложности ожидают майора на избранном пути, сказала: — Право же, Серена, тебе не следует так себя вести. Я не могу не думать, что его чувства в подобной ситуации делают ему честь. — Вот как? — удивленно протянула Серена. — А вот мне кажется, что это только показывает, как сильно он набрался каких-то устарелых предрассудков. Но все это неважно. Моя тетка прислала совершенно очаровательное описание восхождения «этой самой Лэйлхэм». Ты только послушай. — Она взяла письмо леди Терезы и принялась читать вслух: — «Просто невозможно избежать встречи с „этой самой Лэйлхэм“, с которой приходится сталкиваться буквально повсюду. Жаль, что ты не могла видеть комедию, которая происходила на прошлой неделе на вечере у миссис Эджертон, — тебя бы это сильно позабавило. Это создание было там — в сопровождении мисс Лэйлхэм: она, на мой взгляд, вовсе не так уж хороша, как о ней говорят, да к тому же из зануд и плакс! Как только герцог Девонширский вошел в залу, миссис Лэйлхэм поспешила оказаться на его пути, утверждая, что познакомилась с ним на котильоне во время бала у Сэлмесбери, и просто чуть не замучила его приветствиями. Но ведь он же ничего не слышит и, как ты можешь предполагать, почтил ее одним только поклоном и каким-то невыразительным ответом, после чего прошествовал дальше. Тогда ей пришлось атаковать маркиза Ротерхэма, который оказался любезен настолько, что пробыл с ней целых десять минут и даже обратил внимание на мисс Лэйлхэм. Однако после того, как его внимание отвлекла миссис Мартиндейл, „эта самая Лэйлхэм“ растерялась: ведь там не было больше ни одного графа, а был только виконт Картльрей, к которому она, по какой-то неизвестной причине, решила не приставать. Была еще там кучка жалких баронов — все из них женатые! Она удалилась, как я могу догадываться, совершенно безутешная. Между прочим, Корделия Монкслей страшно злится из-за того, что „эта самая Лэйлхэм“ совсем покинула ее. Она говорит, что ее самым подлым образом использовали, чтобы получить приглашение на бал у Ротерхэма. |
