— Привет, Рут. Это Нельсон.

— О, Нельсон. Привет.

Сердце продолжает колотиться.

— Хотел сообщить тебе: завтра мы выпускаем Мэлоуна.

— Выпускаете? Почему?

— Пришло заключение экспертизы — следов его ДНК на Скарлетт нет. Поэтому мы обвиняем его в написании писем и всем прочем. Завтра он предстанет перед судом и, думаю, получит освобождение под залог.

— Он остается подозреваемым?

Нельсон невесело смеется:

— У нас больше никого нет, но с убийством его ничто не связывает. Нет оснований оставлять его под арестом.

— Что он будет делать?

— Он не имеет права покидать этот район. Наверно, постарается затаиться. Может даже получить полицейскую охрану из-за внимания прессы.

Нельсон говорит так презрительно, что Рут невольно улыбается.

— А что показало… вскрытие?

— Смерть от удушения. Видимо, ей чем-то заткнули рот, и она задохнулась. Руки ее были связаны каким-то сплетенным растением.

— Растением?

— Да, похоже, жимолостью и — тебе это понравится — омелой.

Рут думает о письмах и упоминании омелы. Значит ли это, что писал их убийца? Значит ли, что это все-таки Катбад? Потом она вспоминает о веревках, которыми волокли к месту столбы хенджа. Веревки были сделаны из жимолости. Как запомнил Питер.

— Тело пролежало в земле около полутора месяцев, — говорит Нельсон. — Точнее трудно определить из-за торфа. Следов изнасилования нет.

— Это уже кое-что, — неуверенно произносит Рут.

— Да, — соглашается Нельсон, и в голосе его звучит горечь. — Это уже кое-что. И мы можем отдать семье тело для погребения. Для них это много значит.

Он вздыхает. Рут представляет себе хмурого Нельсона, сидящего за своим столом, разбирающего папки, составляющего списки, лишь бы не смотреть на фотографию Скарлетт Хендерсон.

— Если… — Голос Нельсона резко меняется. — Как твои дела? Надеюсь, больше не было звонков от журналистов?

— Нет, но вчера вечером пришла странная эсэмэска.

Рут рассказывает ему о текстовом сообщении. Представляет, как Нельсон вскидывает взгляд. «Сколько еще хлопот доставит мне эта женщина?»

— Поручу кому-нибудь заняться этим.

— Можно установить отправителя? — спрашивает она.

— Да. У мобильных телефонов есть особый номер, обозначающийся при каждом звонке. Он регистрируется в местной базе. Располагая этим номером, найти отправителя будет нетрудно. Конечно, если у него есть голова на плечах, он этот телефон выбросит.

— Думаешь, это… он?

— Бог его знает. Однако нужно обеспечить тебе охрану. Долго собираешься жить у подруги?

— Не знаю.

При этих словах Рут охватывает острая тоска по дому. По своей постели, своему коту, виду на зловещие болота.

— Я отправлю людей охранять ее дом и держать твой под наблюдением. Постарайся не слишком беспокоиться. Не думаю, что он будет действовать открыто. Он очень умен.

— Да?

— До сих пор был для меня слишком умным, так ведь?

— Ты поймаешь его, — говорит Рут с большей убежденностью, чем испытывает.

— Хорошо бы так считали и журналисты. Будь осторожна, дорогая.

Выключая телефон, Рут думает: «Дорогая?»

В университете Рут первым видит Питера. Он ждет у ее кабинета, и ей внезапно вспоминается Нельсон на этом месте, грубый и непреклонный рядом с умиротворяющим Филом.