— Тут я переиграл вас, Шерингэм, — более твердо ответил Вилли.

— Это уж точно. Между прочим, вы не в курсе, как Пиджину стало известно о совершенном вами убийстве?

— О каком убийстве? — изумленно спросил Вилли.

— О том, о котором он нам рассказывал. Вы же именно поэтому убили его, не так ли? Он же узнал об убийстве, которое вы когда-то совершили.

— А, да. Да, именно поэтому я его и убил. Но я понятия не имею, как он узнал.

— А вчера вечером вы говорили, что убили его из-за Энид, — без всякого нажима произнес Роджер. — Что вы имели в виду?

— Разве я так говорил? — Вилли выглядел изумленным. — Что-то не припомню. Я был немного не в себе.

— Вполне естественно. Между прочим, какой дорогой вы возвратились в палатку с обрыва той ночью?

— Какой дорогой? Кратчайшей.

— Значит, вы прошли позади обоих шатров?

— Похоже, что так. Да, — с раздражением произнес Вилли. — Вы думаете, я должен помнить такие мелочи? Я был… Я был очень возбужден.

— Разумеется. А скажите мне…

— Нет, хватит. Я не расположен больше говорить об этом. И я не понимаю, чего еще вы от меня добиваетесь. Я прикончил Гая. Я столкнул его со скалы. Все, кажется, предельно ясно, а?

— Да, — Роджер поднялся. — Все предельно ясно. Хорошо. Думаю, вам стоит денек-другой полежать. Вы пережили такое потрясение. Надо привести в порядок нервы.

— Хорошо. Между прочим, вы собираетесь выставить охрану у моей палатки? — робко спросил Вилли.

— Это совершенно ни к чему. Мне будет достаточно вашего честного слова, что вы больше никого не убьете, — ответил Роджер с легкой улыбкой.

— Спаси меня Бог от этого, — сказал Вилли, оглянувшись по сторонам.

Роджер отправился искать Кристл. Она в своей палатке разговаривала с мисс Кросспатрик. Обе с волнением встретили Роджера.

— Ну что?

Роджер сплел пальцы рук и вытянул их перед собой.

— Похоже, мы ни на йоту не продвинулись. Я задал ему несколько пробных вопросов, он ни на один из них не ответил. Можно с определенностью сказать, что Вилли этого не совершал.

— Я никогда и не думала, что это он, — сказала Кристл.

— Вы в этом твердо уверены? — с беспокойством спросила мисс Кросспатрик.

— Абсолютно. Он сделал все возможное, чтобы уверить меня в этом, но был совершенно неубедителен.

— Тогда почему он взял вину на себя?

— Я думаю, на то есть две причины, — задумчиво проговорил Роджер. Во-первых, по своему складу характера Роджер вполне способен взять на себя чужую вину. Но что более важно, он сделал это, чтобы все наконец успокоились. Помните, он говорил вчера вечером, что покоя здесь не будет, пока не выяснится, кто убийца. Вот Вилли и принес себя в жертву, сделал благородный жест, который введет в заблуждение всех, кроме настоящего убийцы. И вряд ли этот последний — или последняя — будет иметь что-то против его признания.

— Вы хотите сохранить в тайне, что его признание ложное? — спросила мисс Кросспатрик.

— Желательно. Тогда все успокоятся. А если узнают, что признание ложное, опять все начнется сначала.

— А как же настоящий убийца?

— Не думаю, что он признается, — сказал Роджер с печальной улыбкой.