— Вы расточаете себя на этого замухрышку, и вы сами знаете это.

— Пожалуйста, Валентин! Я с нежностью отношусь к Вилли. Кроме того…

— Что?

— Каждый из нас выполняет свой долг, разве нет? — вздохнула миссис Фэйри.

— Долг! — Мистер Комбе так яростно фыркнул, что его шезлонг затрясся. Все здесь только и говорят, что о Долге. Долг! Вы, я вижу, заодно с Шерингэмом.

— Вы недолюбливаете мистера Шерингэма, Валентин?

— Вот именно. Из всех, кого я встречал, это самый противный и развязный кривляка. И он позорно завалил расследование обстоятельств гибели вашего кузена.

— О, я рада, что вы так считаете, Валентин. Вы же знаете, как ужасна для меня мысль о том, что среди моих гостей здесь, с нами — убийца. Я ни на мгновение не забываю об этом. Я в таком напряжении все время, но стараюсь никому этого не показывать. А мистер Шерингэм даже слушать не захотел, когда я сказала, что наша первейшая обязанность — отомстить за бедного, бедного Гая.

— Я это тоже ему припомню, — взвизгнул мистер Комбе. — Конечно, вы и я люди другого ранга, мы воспринимаем все иначе, гораздо более обостренно, чем все эти бесчувственные чурбаны. Боже мой, избавишь ли ты меня когда-нибудь от этой повышенной чуткости ко всему? Как тяжек наш удел — эта тонкая страдательная восприимчивость.

— Но в таком случае вы не сможете писать стихи, — нежно напомнила ему миссис Фэйри.

— Это не слишком большая потеря для всех, — с горечью заметил мистер Комбе.

— Валентин!

— Боже мой, Энид, как это чудесно — случайно встретить такого человека, как вы! Если бы вы знали, как тяжело приходится нам, поэтам, от недостатка понимания! Конечно, ты не надеешься на успех в этой невежественной стране. Но просто знать, что кто-то думает о тебе, что хотя бы одному читателю понятна твоя обнаженная душа, надорвавшаяся в своих трудах!… И тогда можно двигаться дальше, можно продолжать писать. А если речь идет о поэзии, то она изливается, рождаясь в муках. Такие вещи невозможно предугадать.

— Но Валентин, найдутся сотни читателей, которые по достоинству оценят вашу прекрасную поэзию. Тысячи!

— Где они? Вы просто не представляете себе тот уровень понимания, с которым сталкивается любой художник в нашей стране.

— А ваша жена?

— Моя жена! — На этот раз мистер Комбе фыркнул так яростно, что, казалось, ему ответили раскаты грома.

— Вы не простыли? — раздался томный заботливый голос прямо за ними. — А я вот простудился. То ли вода утром была слишком прохладной, то ли я долго плавал и перекупался. Во всяком случае, сегодня больше купаться не собираюсь.

— А, привет, Твифорд! — проворчал мистер Комбе.

— Ловко вы отделались от него, — с ленцой протянул капитан Твифорд, выказав понимание ситуации. Он удобно вытянулся на шезлонге, который только что занимал мистер Комбе.

— Ах, капитан Твифорд! Как вы можете так обо мне думать?

Капитан Твифорд взглянул на нее, прищурившись.

— Пришло время Рэгги и Энид, не так ли?

— Ну, если хотите… — сдержанно отозвалась миссис Фэйри.

Капитан Твифорд прикрыл глаза.

— Не думаю, что вам стоит понапрасну тратить на меня свое время, Рэгги, а? — закинула удочку миссис Фэйри. — А где Анджела?

— Не знаю.