– Арман, о чем ты? Этот Петен собирается сотрудничать с немцами?

– Для пользы Франции.

Лиана не могла поверить, что он и сам так думает. А где он сам теперь видит свое место? С Рейно и прежним миром – или с Петеном и теми, кто сговорился с немцами? Она едва смогла заставить себя задать ему такой вопрос, но это было необходимо.

– А ты?

И только в этот миг Лиана поняла, что он ей уже ответил. Двумя днями раньше, когда говорил, что Рейно уезжает на юг. Он сказал, что остается. Она пошатнулась, вспомнив об этом, и присела на край кровати, не в силах говорить, а только смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.

– Арман, ответь мне.

Сначала он ничего не сказал, только медленно сел рядом. Возможно, он мог и раньше рассказать ей больше. Он так скучал по ней. Но делал это ради нее самой, не желая втягивать ее в очень опасные дела.

– Арман… – Слезы медленно текли из ее глаз.

– Я остаюсь с Петеном. – Слова упали, как камни. Но стоило это сказать – и гора как будто свалилась с плеч. Лиана только плача покачала головой и в отчаянии взглянула на мужа.

– Я тебе не верю.

– Я должен.

– Но почему? – Это было единственное слово обвинения, слетевшее с ее губ. Он ответил ей шепотом.

– Так с смогу лучше служить Франции.

– С Петеном? Ты сошел с ума! – крикнула она, но вдруг заметила в глазах мужа какое‑то странное выражение. Он очень спокойно сидел перед ней. – Что ты хочешь этим сказать? – Она понизила голос.

Он взял ее за руку.

– Милая моя Лиана, какая же ты хорошая… Такая храбрая, сильная… Этой зимой ты была сильнее, чем подчас бываю я… – Он вздохнул и заговорил тихо, так, чтобы слышала только она. – Петен доверяет мне. Мы с ним знакомы еще с первой мировой. Я сражался под его началом, и он считает, что я останусь и сейчас его верным товарищем.

– Арман, что ты говорить? – Они оба говорили шепотом, хотя Лиана не вполне отдавала себе отчет почему, и вдруг она поняла: сейчас он ей скажет, чем занимался все эти месяцы.

– Я же тебе сказал, что остаюсь в Париже и буду работать с Петеном.

– На немцев? – Теперь это было уже не обвинение, а вопрос.

– Так будет казаться.

– А на самом деле?

– Я буду работать на других – всеми возможными способами. Начнется сопротивление. Правительство, возможно, уедет в Северную Африку. Я буду постоянно поддерживать связь с Рейно, с де Голлем, с другими.

– Но если тебя разоблачат – это же смерть! – Слезы, которые было просохли, полились с новой силой. – Ради Бога, что ты делаешь?

– Единственное, что я могу делать. Я слишком стар, чтобы вместе с другими уйти в леса. Да и там я не смогу работать с полной отдачей. Всю жизнь я на дипломатической работе. Тут я понимаю, как смогу помогать. Я ведь говорю по‑немецки… – Он не закончил – Лиана порывисто обняла его.

– Но если что‑то случится, я этого не переживу.

– Ничего не случится. Я буду предельно осторожен.

Со мной все будет в порядке. – Лиана внезапно поняла, что именно он сейчас скажет. Как бы она хотела не слышать этих слов. – Тебе с девочками надо вернуться в Штаты, и как можно скорее.

– Я не хочу покидать тебя.

– Выхода нет. Я не имею права оставлять тебя здесь.

Вам надо было уехать еще в сентябре.