– А помните, мы с вами говорили о войне, как будто она могла и не разразиться.

– Арман был уверен, что война неизбежна. Я вел себя как дурак. – Он пожал плечами. – Вы ведь тогда сказали мне – придет день, и вам придется решать, с кем иметь дело, а с кем нет. Вы были правы.

– Но вы в конце концов сделали правильный выбор.

Лиана снова подумала об Армане. Как она сможет объяснить людям, почему он остался с Петеном?

Ник вопросительно посмотрел на Лиану.

– Вам не кажется, что все как‑то нереально? Даже не знаю, как объяснить. Как будто я уже год живу на другой планете.

Она кивнула – то же ощущение было и у нее.

– Мы все так поглощены тем, что происходит вокруг.

– Знаете, даже как‑то неуютно возвращаться. Ведь там все живут себе, как жили, и им вовсе неинтересно знать о том, что пережили мы. Наш опыт им не нужен.

– Вы действительно так думаете? – Лиана удивилась. Европа вся в огне. Как в Америке могут этого не замечать? Но с другой стороны, Европа далеко, и в Америке все чувствуют себя в полной безопасности. Она кивнула. – Да, вы, наверное, правы.

– А где вы с дочерьми теперь собираетесь жить?

Этот вопрос они обсуждали с Арманом по дороге в Тулон. Он считал, что Лиане лучше всего будет уехать в Сан‑Франциско, к дяде Джорджу, но ее больше привлекал Вашингтон. К дяде ехать не хотелось.

– В Вашингтоне у нас друзья Девочки будут ходить в свою прежнюю школу.

Поначалу, если удастся, они остановятся в отеле «Шорхэм», а затем Лиана постарается снять меблированный дом где‑нибудь в Джорджтауне, там они смогут переждать войну. Что же касается дяди, то Лиана даже не стала бы ставить его в известность о том, что они вернулись, но все равно он узнает об этом через банк, так что придется его известить. Они с дядей всегда были чужими друг другу, и теперь она боялась, что он начнет настаивать, чтобы она ехала в Сан‑Франциско. Для Лианы существовало только одно представление о доме – это место, где она живет вместе с Арманом.

Лиана снова взглянула на Ника и задумалась о его жизни. Ей хотелось о многом порасспросить его.

– Вы теперь возвращаетесь в Нью‑Йорк, чтобы снова попытаться связать обрывки вашей прежней жизни? – Это была единственная форма, в какой она могла задать вопрос о его жене. Ник медленно кивнул.

– Прежде всего съезжу за Джонни в Бостон.

Он снова заглянул Лиане в глаза. Он и раньше с ней был откровенным, стоит ли скрывать все сейчас? – О Хиллари я ничего, в сущности, не знаю. Я писал ей несколько раз, давал телеграммы, но она не отвечает. Она телеграфировала шестого сентября, что они благополучно прибыли в Нью‑Йорк, а после этого – ни слова. Подозреваю, что Джонни ее почти не видит. Черт возьми! – Его зеленые глаза горели от негодования, Нику даже захотелось рассказать Лиане о том, что он видел имя Филиппа Маркхама в списке пассажиров «Аквитании». До сих пор он об этом не говорил никому.

– Что пишет Джон? Как у него настроение?

– Спрашивая о его сыне, Лиана заглянула Нику в глаза. Она думала о том же, о чем думал он сам: почему Хиллари решила оставить мальчика в Бостоне?

– С ним все нормально. Только скучает. Лиана улыбнулась.

– Могу себе представить, как ему вас не хватает. – Еще год назад она могла убедиться в том, что Ник – прекрасный отец.

– Мне его тоже не хватает. – Едва Ник заговорил о сыне, глаза его посветлели – Незадолго до войны я возил его в Довиль, мы там чудесно провели время.

Они замолчали. Как давно это было… они не могли не вспомнить об оккупации Парижа. Все еще трудно было поверить, что столица Франции в руках захватчиков.