— Зато вы — совсем наоборот. — Он стоял перед Сэнди, глядя ей в глаза цепким взглядом, от которого не было спасения. Сэнди пугало и завораживало это смуглое лицо, эти блестящие черные волосы, крупная стройная фигура. Особенно эти темные, сверкающие глаза. Он, наклонившись над ней, сверлил ее взглядом. — Сэнди, как его звали? Я хочу сказать — человека, вселившего в вас столько недоверия? Вы все еще любите его?

— Не понимаю, о чем вы. — Ей хотелось произнести это ядовитым тоном, но голос сорвался.

— Разве? — Он приподнял ее подбородок кончиком пальца, и дрожь пробежала по всему ее телу. — Вы со мной воюете с того момента, как меня увидели. И не говорите мне, что все это из-за Энн, я все равно не поверю. — Лицо Жака было так близко, что его чувственный рот почти касался ее рта. — Может, вы боялись вот этого?

Совершенно неожиданно он впился губами в ее губы — она не успела даже охнуть. Но потом резко отстранилась, так что чуть не вывихнула себе шею.

— Как вы смеете? — Сэнди инстинктивно попятилась. — Нет, как вы посмели?

— Посмел потому, что очень хотел. Невыносимо.

— Думаете, это вас оправдывает? — прошипела Сэнди, дрожа от злости. — Пришел, увидел, победил? Настоящий супермен, не так ли? Знайте же, у меня иммунитет против таких фокусов. Забудьте свои излюбленные приемчики. Если вы посмеете еще раз…

— Да черт возьми! — в сердцах крикнул Жак. — Это же был простой поцелуй!

— Я тоже знаю, что это было. Все это меня не интересует. Ясно?

Он зарычал вполголоса нечто такое, что навело ее на мысль: хорошо, что я не понимаю по-французски.

— Я не заманивал вас в постель, — сказал Жак. — Не предлагал вам каких-то постоянных отношений. Я поцеловал вас, отдав должное вашей красоте, я как бы подтвердил то, что существует веками между мужчиной и женщиной.

— Ой, избавьте меня… — Сэнди снова метнула на него огненный взгляд. — Скольких дурочек вы этим покорили?

— Мисс Гоздон, еще одно слово — и я за себя не отвечаю. — Сэнди видела, что он в самом деле едва сдерживается, и про себя порадовалась. Ей так хотелось поколебать эту самоуверенность, граничившую с наглостью, пробить эту толстокожесть.

Очень было бы приятно. Перед ее мысленным взором на какой-то миг опять возник образ Айана — его лицо, его жесткое худощавое тело. Но тут же образ исчез, а потом растаял и ее гнев: она услышала, что их зовет Энн.

— Сэнди?

— Я не хочу расстраивать Энн, — торопливо проговорила Сэнди при звуке открывшейся из гостиной двери. — Ей так досталось, бедняжке.

— Что это вы здесь застряли? — Энн улыбалась, но лицо ее выражало беспокойство. Глаза перебегали с Сэнди на Жака.

— Просто мы… — Сэнди осеклась: в голове было пусто.

— Ваша сестра рассказывала мне о своей работе, — нашелся Жак. Он говорил спокойным, невозмутимым голосом и держался совершенно непринужденно. — Вы можете ею гордиться, Энн.

— Да, я это знаю. — Энн улыбнулась ему, сразу поверив. — Я горжусь ею с тех пор, как родители умерли. Сэнди бросила университет и стала работать, чтобы мы с ней могли не разлучаться.