Сэнди вскочила с кресла, потом улыбнулась, смягчая свою резкость.

— Вы, кажется, говорили про завтрак?

— О да, конечно. — Арианна тоже порывисто поднялась с тревогой на лице. — Я оставила сервировочный столик в вашей гостиной, у двери. Как будет жаль, если все остыло… Можно, конечно, подогреть, но…

— Ничего не остыло, я уверена. — Теперь Сэнди успокаивала эту женщину, они словно поменялись ролями. Все получилось само собой: мать Жака обладала таким обаянием, что Сэнди стало понятно, почему он за нее постоянно заступался. — Может быть, я взгляну, не проснулась ли Энн?

В результате три женщины завтракали вместе, на залитом утренним солнцем балконе. Солнце уже немного прогрело воздух. И хотя однажды возник неловкий момент и все замолчали, завтрак в общем прошел хорошо. Женщины допивали кофе, когда раздался стук в дверь.

— Это, видимо, Клэр, пришла забрать посуду, — сказала Арианна и ответила:

— Войдите!

Однако через минуту, когда дверные шторы раздвинулись, вошла совсем не пухленькая, смазливая Клэр — вошел Жак собственной персоной. Он выглядел потрясающе в черных джинсах и серой шелковой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц и приоткрывавшей широкую, поросшую волосами грудь. Сэнди чуть не поперхнулась своим кофе.

— Доброе утро, дамы. — Черные глаза насмешливо остановились на ее вспыхнувшем лице. — Я сказал Клэр, что уберу посуду сам, — обратился он к матери, — и еще должен сообщить, что тебя ждут на кухне по поводу меню на весь сегодняшний день.

— Да, да. — Арианна коснулась лица сына и ласково спросила:

— Спал хорошо? Жак кивнул, потом оглядел стол.

— А мне кофе не оставили?

— Нет, — ответила Сэнди слишком быстро, но оправдала себя тем, что не могла сидеть под этим насмешливым взглядом неодетая и непричесанная, завернувшись в одеяло, из-под которого высунулась ночная рубашка. Что касается Жака, он был холодно-спокоен — зачесанные назад волосы, мокрые после утреннего душа, свежевыбритое лицо. Он был похож на… Она не смогла подобрать сравнение. Но какого черта он здесь? У него же отдельный дом, он сам рассказывал.

— Ничего, не страшно. — Его ироническая улыбка говорила о том, что он читает ее мысли, и ей нестерпимо захотелось сделать что-нибудь… стукнуть его, чтобы поколебать эту его невозмутимость.

— Мне кажется, тебе следует уйти, чтобы Энн и Сэнди могли одеться, — сказала ему мать, за что Сэнди мысленно ее поблагодарила. — Жак ночевал у нас, — добавила Арианна, хотя это было и так понятно. — Вчера я решила, что он провел слишком много времени за рулем и что слишком опасно отпускать его на ночь глядя. Он иногда бывает… неосторожен.

— Ты ошибаешься. — Сын обнял мать быстрым движением, и Сэнди увидела, что глаза Арианны погрустнели. Мысль о брате, погибшем за рулем, сразу погасила глаза Жака и прогнала улыбку с его губ. — Пойдем, мама, ты приготовишь мне кофе сама. Пойло, которое приносила вчера Клэр, заставило меня пожалеть о том, что я остался. Я вообще не понимаю, зачем ты держишь экономку, которая приходит после завтрака и уходит в восемь вечера.

— Ты же знаешь, мадам Жене проработала у нас столько лет, а теперь ее дочь… — заговорила Арианна умиротворяюще, кивнув на прощание двум англичанкам.