Когда за ними закрылась дверь и голоса затихли, Энн посмотрела на сестру с улыбкой.

— Как он ловко манипулирует матерью!

— Да, но он ее очень любит. — Сэнди, конечно же, не могла не заметить, как быстро Жаку удалось отвлечь мать от мыслей об Эмиле. Ей, однако, не понравилось, что она в результате, почувствовала симпатию к Жаку. В его характере столько разных граней, подумала она, он так смело меняет маски, что я начинаю теряться. И это ей тем более не понравилось.

Принимая душ и одеваясь, Сэнди размышляла о том, что скоро покинет этот дом. Она не видела своего отражения в зеркале — лица с широко открытыми глазами, белокурых волос до плеч, которые расчесывала щеткой до тех пор, пока они стали будто жидкое золото. Сэнди скрепила волосы на макушке, и они упали каскадом завитков. Сестра будет здесь в полном порядке, думала Сэнди, это ясно уже сейчас. Уеду, наверное, дня через два-три, когда Энн вполне освоится.

Да, самое большее — через три дня. Сэнди решительно кивнула себе в зеркало. Ей необходимо вернуться в Америку, к работе, к привычному режиму. Она хотела быть в безопасности.

Сэнди не стала подвергать явившуюся мысль сомнению, хотя шестое чувство подсказывало, что таких решений пока лучше не принимать.

Глава 4

— Знаешь, Сэнди, я могу представить себе Эмиля здесь гораздо явственнее, чем в Англии, — говорила Энн, лежа рядом с сестрой на одном из топчанов, расставленных возле изумительного пруда — в тени раскидистого бука. — Тебе не кажется это странным?

— Да нет. — Приподнявшись на локте, Сэнди смотрела на сестру сквозь темные очки. — Ведь он был истинный француз, не так ли?

— Да. — Энн отвернулась, и на какое-то время между ними повисло молчание. Тишину нарушил детский смех, и сестры посмотрели в дальний конец пруда, где разрослись деревья и густой кустарник. Там, где растительность расступалась, был вход на пляж, через который сестры и пришли сюда примерно час назад. Теперь же на берег вприпрыжку выбежали трое маленьких детей, и это «явление» заставило Сэнди вскочить с топчана. Она успокоилась лишь тогда, когда заметила следовавшего за детишками ленивой походкой Жака.

— Боже, как я испугалась, — сказала Сэнди, — я думала, что они упадут в воду. Как он мог им это позволить — скакать рядом с прудом? — Гримаса не покидала ее лица, пока группа не приблизилась, и только ироническая улыбка Жака заставила ее опомниться.

— Вы своей паникой их насмерть перепугаете. — Он кивнул в сторону маленьких девчонок, цеплявшихся за его ноги: черные, как у дяди, детские глазенки были широко раскрыты, а лица — невероятно серьезны.

Метнув на него еще один сердитый взгляд, Сэнди опустилась на корточки рядом с троицей. Энн тоже изогнулась на своем ложе, глядя на девчушек с большим интересом; Сэнди не видела такой радости на лице сестры уже много дней.

— Bonjour. Comment alleг vous? [2] — Старшая из девочек, не более четырех лет от роду, видимо произнесла заученное приветствие. Сэнди, не говорившая по-французски, беспомощно взглянула на Жака.

— Она с вами поздоровалась, — пояснил он. В одних узеньких плавках он опустился на корточки рядом с Сэнди, и ее охватило волнение — слишком близко от нее оказались его загорелые мускулистые ноги, широкая, поросшая волосами грудь. — Дети говорят по-английски, — продолжал Жак, — но совсем немного.