|
Две девицы, из коих одна чувствовала себя победительницей и считала, что водит другую за нос, прибегли к хитрости, которой так ловко умеют пользоваться женщины, наставляемые духовниками. Было бы неосторожно обратиться за советом к врачу либералов, г-ну Неро, конкуренту г-на Мартене. И вот Селеста Абер предложила Сильвии спрятаться у нее в туалетной комнате, пока сама она, якобы для себя, будет советоваться с г-ном Мартене, своим пансионским врачом. Сговорился ли г-н Мартене с Селестой или нет, но он заявил своей пациентке, что некоторая - правда, небольшая - опасность существует уже и для тридцатилетней девицы. - Впрочем, сложение ваше, - заметил он напоследок, - позволяет вам ничего не опасаться. - А если женщине уже за сорок? - осведомилась мадемуазель Селеста Абер. - Замужней сорокалетней женщине, имевшей уже детей, бояться нечего. - А девице, в полном смысле слова девице, - как мадемуазель Рогрон, например? - Девице в полном смысле слова? Двух мнений тут быть не может, - сказал г-н Мартене. - Благополучные роды были бы одним из тех чудес, которые посылаются иногда господом богом, но весьма редко. - А почему? - спросила Селеста Абер. В ответ врач пустился в ужасные патологические описания; он объяснил, что эластичность, которой природа наделяет мускулы и кости, в известном возрасте исчезает, особливо же если женщина в силу своей профессии, подобно мадемуазель Рогрон, вела в течение многих лет сидячий образ жизни. - Так что если добродетельной девице за сорок, она уже не должна выходить замуж? - Или же должна повременить, - отвечал врач, - но тогда это уже будет не брак, а союз, основанный на общности интересов, - иначе не назовешь! Словом, из этого разговора можно было вывести серьезное, научно обоснованное, несомненное и ясное заключение, что, перевалив за сорок лет, добродетельная девица не слишком-то должна стремиться выйти замуж. Когда г-н Мартене ушел, мадемуазель Селеста Абер увидела, что лицо у мадемуазель Рогрон пошло желтыми и зелеными пятнами, зрачки расширились - короче говоря, она была в ужасном состоянии. - Вы так сильно любите полковника? - спросила ее Селеста. - Я еще надеялась... - отвечала старая дева. - Ну так повремените! - по-иезуитски посоветовала мадемуазель Абер, прекрасно зная, что полковник дожидаться не станет. Возникали сомнения по поводу нравственной стороны подобного брака. Сильвия отправилась испытывать свою совесть в исповедальню. Суровый духовник объяснил ей взгляды церкви, которая видит в браке только продолжение рода человеческого, не одобряет вторичных браков и порицает страсть, не имеющую целью благо общества. Сильвией Рогрон овладела полная растерянность. Под влиянием внутренней борьбы страсть ее достигла необычайной силы и манила ее тем необъяснимым соблазном, которым со времен Евы привлекает женщин запретный плод. Смятение мадемуазель Рогрон не могло ускользнуть от проницательного взора стряпчего. Однажды вечером, после карт, Винэ подошел к своему дорогому другу Сильвии, взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. - Вы чем-то встревожены? - тихо спросил он. В ответ она грустно кивнула головой. Стряпчий дождался ухода Рогрона и, оставшись наедине со старой девой, выпытал у нее всю подноготную. "Ловко сыграно, аббат! Но ты сыграл мне только на руку”, - подумал он, узнав о тайных совещаниях, устроенных Сильвией, и о беседе с духовником, чреватой опасными последствиями. Пояснения, данные хитрой судейской лисой, были еще страшнее, чем пояснения врача; Вина советовал Сильвии выйти замуж, но не раньше, чем через десять лет, чтобы не подвергать себя опасности. |
