— Не думаю, что в этом есть какая-то необходимость, — сказал врач.

— Но ведь здесь нет телефона, — заметила Жермен.

Сестра извлекла из кармана портативный радиотелефон и включила.

— Работает, — сказала она, поглядывая на аппарат, — скажите мне свой номер.

Вместе с доктором они все трое спустились вниз.

— Я уезжаю, — сказал врач. — Дженнифер отменная медсестра. При необходимости она сможет сделать практически то же, что я сам. Я еще вернусь. О состоянии больного буду справляться у нее, если потребуется — немедленно прилечу.

Хэмиш поблагодарил врача за помощь, и тот направился к вертолету.

Жермен направилась в кабинет Ангеса, подошла к его рабочему столу и принялась просматривать бумаги.

— Что ты ищешь? — спросил ее Хэмиш.

— Его завещание, — ответила Жермен.

— Дед составил завещание?

— Извини, собиралась сегодня сказать тебе об этом. Мне рассказала Лиз, а она лично поставила на нем свою подпись в качестве свидетеля.

Хэмиш присоединился к Жермен.

— Давай, я помогу тебе.

— Кстати, есть еще одна новость, которую я не успела тебе сообщить. У тебя есть дядя.

— Дядя?

— Джеймс Моусес. Не так давно дед самолично признался в этом Лиз.

— Я не особенно удивлен в отношении Джеймса, — сказал Хэмиш. — Удивительно то, что дед рассказал об этом и, надо полагать, отразил в завещании. Не думаю, чтобы меня это сильно беспокоило. А тебя?

Жермен не останавливаясь методично просматривала бумаги.

— Я отвечу тебе, когда прочитаю завещание.

Глава 43

Ли Уильямс посмотрел на часы, стоявшие около кровати. Двадцать минут второго. В доме стояла полная тишина. В темноте слышалось тяжелое дыхание жены, так спала только она: глубоко, без снов, словно в обмороке. В таком состоянии даже звонок телефона не мог ее разбудить.

Уильямс осторожно выбрался из кровати, снял пижаму, взял одежду и тихо прошел в гостиную. Там он оделся — вчерашнее нижнее белье, те же носки. Ему не хотелось, чтобы, гладя белье, жена спросила, чем он занимался в чистой одежде.

Раньше он так не поступал, но сейчас прошел в комнату сына взглянуть на мальчугана. Сын спал, раскинувшись поперек кровати, и громко сопел, совсем, как мать. Уильямс вышел из дома и сел в свою полицейскую машину, на которой не было опознавательных знаков.

Ли ехал по Семьдесят пятой северной авеню, главной магистрали, соединяющей два штата и проходившей через центральную часть Атланты, затем выехал на Моурис-Милл-роуд, потом на Кольер-роуд. Там, на погруженной в темноту станции технического обслуживания автомобилей он нашел телефонную будку. Ли не хотел, чтобы этот звонок был включен в счет оплаты за телефон, установленный в машине. Часы показывали без пяти два. Взглянув в записную книжку, Уильямс набрал номер.

— Алло? — ответил голос. Он не был сонным.

— Бэйк, говорит Ли Уильямс. Извини, что беспокою тебя посреди ночи.

В голосе на другом конце линии прозвучали нотки ненависти.

— Что тебе от меня нужно, Ли?

— Прежде всего, Бэйк, хочу извиниться за свое поведение во время нашей беседы. Я был слишком расстроен — так же, как и ты — смертью Мэри Элис и поэтому сорвался.

— Мне казалось, что ты просто выполняешь свою работу.

— Нет, в этом деле я позволил себе проявить личную заинтересованность, а это недопустимо. А потом я излил свои эмоции на тебя. Мне очень жаль, что так получилось.