— Делаю? Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ну, все взрослые что-то делают. Пиони — я зову ее Пиони, когда хочу позлить, но, в общем-то, она моя мама — она ассистентка фокусника. — Элис произнесла это почти с гордостью.

— Понимаю. Ее распиливают пополам?

— Не, это старье. Фарли — он мне не отец — любит изобретать новые трюки. Хотя иногда они не срабатывают, и тогда я хихикаю над ним.

— И что он тогда делает?

— Бьет меня. — Она сказала это с легкостью — неприятно, но такова реальность. — А вы так и не сказали мне, что делаете.

— Я — учительница. Учу мальчиков и девочек твоего возраста.

Что-то в ней немного потеплело.

— Учителя, в общем-то, хорошие. Только мы все время переезжаем, и не успеваю я с ними подружиться, как уже пора уезжать.

Во всех своих фантазиях о возвращении Дебби я всегда цеплялась за мечту об одной особенности, по которой я могла бы ее узнать: у меня была слабая надежда, что она вспомнит, как при помощи рук общалась с бабушкой и дедушкой в трехлетнем возрасте.

— Я учу глухих детей, — сказала я.

Ее лицо оживилось, впервые за все время она чем-то заинтересовалась.

— И чему вы их учите?

— Я веду обычные уроки. И еще учу жестам.

— А что это такое?

— Это такой язык, с помощью которого глухие могут общаться руками и пальцами — он так и называется "язык жестов". Используя его, глухие дети могут разговаривать друг с другом, и со мной.

— Покажите мне.

Я удержалась и не стала этого делать. Это был мой тайный козырь. Если бы она смогла что-то вспомнить о языке жестов, это бы действительно что-то значило. Но я все равно колебалась, хоть и уговаривала себя сдаться. Ее реакция могла оказаться слишком окончательной.

— Почему ты так заинтересовалась? — спросила я.

— Из-за дяди Тима — его так все называют. Он не слышит и смешно разговаривает. Но я его хорошо понимаю я пишу ему записки, когда у него не получается читать по губам, а он дает мне почитать разные книги. Они куда лучше тех, что в библиотеке у старой леди. Дядя Тим тоже любит тайны и загадки.

Неожиданное развитие событий. Мне ведь подкинули мысль, что человек, которого прячут наверху, умственно отсталый.

— Скажите что-нибудь на языке жестов, — настаивала Элис.

Я глубоко вздохнула и рискнула, показав ей кое-что. Она смотрела с интересом, но без какого-либо узнавания.

— И что вы сказали?

Это не настоящая проверка, сказала я себе. И Дебби, в конце концов, было только три. Конечно, она не помнит.

— Я сказала: "Я хотела бы познакомиться с дядей Тимом".

Она смотрела серьезно и все еще немного подозрительно.

— А как эти жесты называются?

— Из них состоит особый язык, который называется амеслан. Чтобы его понять, не нужно слышать, можно просто смотреть на жесты.

— Я не знаю, захочет ли дядя Тим встретиться с вами.

— Не могла бы ты это выяснить? Скажи, что я работаю с глухими.

— Может, и скажу. Я подумаю.

— Он может считывать речь? Читать по губам?

— Думаю, да. Но он часто путает слова.

Элис фыркнула.

— Я могу попробовать. Но с кем ему здесь разговаривать?

— Со мной. Вы могли бы научить и меня.

— Боюсь, для этого мало времени. Я скоро уеду. Но, наверное, я могу предложить это миссис Ариес. Если ты здесь останешься, то, наверное, сможешь научиться каким-нибудь жестам и научить дядю Тима. Он всегда был глухим?

— Я спрашивала Диллоу, он сказал, что дядя Тим оглох, когда ему было лет пятнадцать.