|
Или в цирк… Раньше на медведя нормальный мужик с ножом выходил, в чистом исподнем, в глаза ему смотрел… А теперь целая орава придурков, его среди зимы из берлоги на снегоходах поднимает, и с двухсот метров палят в него до одури, пока он там весь в решето не превратится. И почитают себя за героев… Да, спасались от Мао-Дзе Дуна наши с тобой махатмы и ушли от него в Туву. А это уже территория Союза Советских Социалистических Республик. То есть, Мао этому не по зубам. Он со злости попробовал тыркнуться, занял для начала на Амуре небольшой островок, Даманский, может, слышал об этой истории. Но с реактивными снарядами у него были проблемы. Наши повозмущались с недельку, за это время из центра подтащили чего нужно, — и сожгли островок этот, вместе с окопавшимся там китайским полком напрочь… Так что до Тувы, как хотел, он не добрался. Потом посылал спецотряды, но что толку, когда никакого конкретного адреса у них не было.
— То есть, — не поверил Гвидонов, — вы хотите сказать, что Мао-Дзе Дун из-за этих махатм чуть ли не начал войну с Советским Союзом? — Именно это и сказал. Если бы у нас не было ядерного и термоядерного арсенала в полном объеме и во всех его проявлениях, не известно еще, чем бы это закончилось… Вернее, известно: Китай бы стал граничить с Финляндией. — Чудеса, — сказал Гвидонов. — Вот, наконец-то, — и ты созрел… До чудес… Теперь слушай задание. Я, в свое время сидел с человеком, который что-то краем уха слышал про эту историю, — где-то, что-то, как-то, но ничего конкретного. Как-то вечером болтанул, как байку, чтобы не скучно было… Но я запомнил, что-то в ней было особенное. А как началась перестройка, и появилась возможность, я этого урку разыскал, чтобы повторил мне старую свою байку по новой… Года три все это тянулось, — от одного человека я шел к другому, от другого — к третьему. Без всякой оправданной надежды, на авось, из чистой воды романтизма. То есть, из любви к искусству. Я сам и представить себе не мог, что это к чему-то может привести… А привело к одному полулегальному китайцу, который в Хабаровске торговал краденым. Потертый такой калач, — я с ним потом встречался. Как тот Мао-Дзе Дун… Китаец оказался не простой, чуть ли не бывший костолом самого их Генерального. Верой и правдой ему служил, — много за свою карьеру костей переломал, но стал слишком известен, в узких кругах. Тогда его решили заменить, а на пенсию пожадничали… Как-то костолом этот в последний момент все прочувствовал, и дал деру. Конечно же, в СССР, — так надежнее… Ну, а у нас, — скупка краденого, умеют эти китайцы находить для себя теплые местечки. Старый уже совсем. Так что я у него и исповедь принял, и грехи ему отпустил. А уж он нагрешил, будь здоров. Мы с тобой, по сравнению с ним, — малые дети. Чурил остановился на несколько секунд, полузакрыл как-то глаза, возникла тишина в кабинете, словно минута молчания по тому непростому нагрешившему за жизнь китайцу. — Вера появилась. Я после этого верить начал в эту историю… Ну, и дошли со временем до Тувы. Но там — глухо. Словно бы их и след простыл. Я свою армию с Туву посылал, и свою — «Альфу». Никакого толку… Вера появилась, а надежда ушла. Вот так вот. Он сказал это так окончательно, что Гвидонов подумал, что это, несмотря на некоторые неувязки, конец всей истории. И всему их разговору. Просто скажет дальше: даю тебе месяц сроку и разыщи-ка ты мне этих махатм, раз тебя рекомендовали, как неплохого специалиста. Логично, — как странно она началась, так странно и должна закончиться. — И тут, прошлой весной, один человечек, которого мы оставили на развалинах их брошенного в Тибете поселения, сторожем, сообщает: появилось несколько субъектов, довольно подозрительных. |
