— Эй! — наконец-то спросил один из разбойников. — Ты кто?.. Деньги есть? Или золото?

И они снова уставились на Машу, — должно быть, ожидая ее ответа.

— Вот это да! — наконец очнулся один из разбойников, самый старый, лет, может, пятидесяти, и самый небритый, в руках у которого был короткий автомат, а за солдатским поясом с пятиконечной звездой на бляхе, виднелись ножны с огромным ножом. — Это же какая телка, мужики!.. Я такой в жизни не встречал! Это же какая будет услада для организма! Представить только… Вот ведь повезло, так повезло!

Остальные как-то загудели одобрительно, — потому что к остальным дар членораздельной речи еще не вернулся.

Но странно, Маша, как будто не испугалась. Наоборот, создавалось такое впечатление, что она становилась все спокойней и спокойней. Показалось даже, что она улыбнулась чуть-чуть, едва-едва, тонкой какой-то змеиной улыбкой.

Иван, который продолжал пыхтеть, переводя взгляд то на разбойников, то на Машу, даже стал пыхтеть чуть меньше, хотя казалось бы, что пыхтеть нужно больше, — но было что-то в его приятельнице сейчас, что она стала начальницей, а не он… И у нее это лучше получалось. Командовать.

Хотя, конечно, никаких команд не было. А было что-то другое. Черт знает, что.

— Мужики, — сказал опытный разбойник, — я — первый.

— Ты че, — не согласился вдруг другой, — это я ее нашел.

— Нашел первым ты, а первым буду я, — сказал опытный. — Нет сил терпеть. Это же надо, какой бутон.

— Ты — первый, — вдруг сказала Маша, ровно, без каких-либо эмоций, словно разговаривала с собой…

Иван поразился ее голосу.

Разбойники не поразились, они никогда не слышали, как она разговаривает, а Иван поразился. Потому что так она не говорила еще ни разу, — сколько он ее знал.

Шрам на ее горле, который он последнее время не замечал, настолько привык к нему, потому, что тот стал бледным и почти не выделялся на фоне остальной шейной кожи. Так этот шрам вдруг покраснел, как-то вспух, надулся, и стал страшным… Голос вообще пробрал его до костей. Потому что это был не ее голос, — голос какой-то другой, гораздо старше ее, женщины. По возрасту.

Так что Иван уже и по другой причине не мог сдвинуться с места. Но пыхтеть по прежнему продолжал. Хотя и не так интенсивно.

— Ты — первый, — повторила тем же не своим голосом Маша.

И тут произошла какая-то чушь, которую Иван вообще не ожидал. Хотя он ожидал чего угодно. И приготовился к худшему. Даже, определился, как будет хватать со стола столовый нож, и на кого кинется с ним сначала. Главное, было развернуть у второго бандита автомат, который тот совсем не держал, а который болтался у него на ремне просто так, — развернуть и дать очередь. По ним. Если получится.

А дальше, — уже, как повезет…

Но произошла какая-то чушь.

Тот, первый бандит, вдруг начал покрываться потом. Крупными, какими-то неестественно крупными каплями, — и сразу. Было видно, пот проступает и под рубашкой, и под серыми брюками, заправленными в сапоги, и на руках, так что затвор автомата, на котором лежали его пальцы, тут же сделался мокрым. И весь он стал мокрым, особенно лицо, и волосы, из-под которых потекла самая настоящая вода.

Его приятель, обнимавший его за плечо, даже посторонился немного, чтобы самому не стать мокрым. Так все произошло быстро.

Посторонился, а потом только посмотрел, что происходит с корешком.