Жан-Поль удивленно посмотрел на нее.

— Ты, конечно, права, — сказал он, — только подумай, Пич, — я буду управлять мечтой.

Леонора засмеялась, и неожиданно Леони осознала, что давно не слышала ее смеха. Сегодня Леонора выглядела особенно хорошенькой в хлопчатобумажном платье с бело-голубым рисунком и широким поясом, что подчеркивало ее необыкновенную стройность, а пышная юбка грациозно струилась вокруг прелестных ног. И если она не ошибалась, Жан-Поль все это заметил. Леони с удовольствием смотрела на них, затем ее глаза встретились со взглядом Каро.

— Опять что-то планируешь? — спросила Каро, подняв брови.

— Леони всегда полна планов, — отозвался Марок. — Она переписала сценарии всех наших жизней.

— Конечно, она переписала и мой, — весело вступил в беседу Джим. — Я приехал на машине из Валансьена, чтобы выполнить ее требование и быть сегодня здесь, с вами.

— Но это стоило того, — улыбнулась Леони, когда он наклонился поцеловать ее.

Джим снова был дома, и она чувствовала себя счастливой.

36

Свинцовое небо монотонно поливало дождем улицы, и Ферди с пятого этажа своих апартаментов в отеле «Ритц» видел полосатые и пестрые зонтики, которые торопились по скользким серым улицам, и автомобильное движение по Вандомской площади. Гудели клаксоны: нетерпеливые парижские водители сражались друг с другом и с пешеходами. Он думал о Пич.

Леонора вряд ли могла рассказать Пич об их отношениях, и все же Пич что-то знала. То, что произошло между Ферди и Леонорой, не было любовным романом. Никаких романтических отношений — только щедрый успокаивающий жест со стороны Леоноры, она была единственной женщиной, разделившей его боль. Только это и взаимное чувственное влечение. Когда он получил записку о том, что она считает нужным расстаться, он понял, что это — конец. Их физическая и душевная потребность друг в друге была удовлетворена. Тогда почему Пич сказала с такой болью, что он должен приехать и все объяснить?

Ферди беспокойно ходил по комнатам. Он лежал без сна, ночью с тоской думал о Леоноре и пытался проанализировать свои чувства к ней. Это было совсем другое, не то, что он чувствовал к Лоис. Лоис ворвалась в его жизнь солнечным лучом, обволакивая своим теплом. До тех пор его жизнь была цепью из звеньев серьезной работы, семейных обязанностей и долга. Родившийся сразу после смерти отца, Ферди был единственным сыном в семье среди своих легкомысленных сестер, активный образ жизни которых никогда не одобрялся семейством матери, могущественными Меркерами. Как наследник, который должен был принять управление промышленной, империей Меркеров, распространившейся по всему Руру, Ферди обреченно раздумывал о своем будущем, подобно принцу, готовящемуся занять престол. Его жизнь состояла из неустанной работы, учителя прививали ему привычку к труду, заполняли его мозги знаниями до тех пор, пока работа не стала необходимым компонентом жизни. Инструкторы по физическому воспитанию занимались с ним плаванием, верховой ездой, гимнастикой, добиваясь, чтобы он стал физически сильным и соответствовал своему предназначению главы концерна Меркеров. Ферди не знал своего отца, но много — слышал о нем от бабушки, дедушки и мамы, о поразительной трудоспособности Клауса фон Шенберга и его удивительном даре наслаждаться жизнью. Клаус был очень чувствительным, бабушка Ферди говорила, может быть, слишком эмоциональным, но в конце концов он все-таки остепенился. Ферди всегда интересовало, что она под этим подразумевает, но догадывался, что это именно то, что предназначалось и ему. Первая трещина в великолепном фасаде безупречного, прекрасно образованного молодого немца, который был рожден и воспитан, чтобы преуспеть в своем деле, появилась, когда разразилась война.