— Это все было очень давно, Леонора. Жизнь продолжается, и приходит другая любовь, порою скорее, чем ты можешь подумать. Почему не попытаться жить сегодняшним днем, не прошлым или будущим, а настоящим? Мы здесь в этой солнечной беседке, в прекрасных горах, у наших ног лежит чудесное средиземноморское побережье, пьем холодное вино, едим изысканные фрукты, наконец, мы просто с тобой вместе. Быть с тобой для меня такая радость. Постарайся просто наслаждаться этим днем. Разве тебе не хорошо со мной?

Леонора ответила с благодарной улыбкой:

— Конечно, я счастлива с тобой, Жан-Поль! С тех пор он проводил с ней столько времени, сколько она могла уделить ему. Леонора призналась Жан-Полю, что впервые с тех пор, как она управляет отелем, она перепоручает свои дела другим, и ее немного озадачивает, что без нее дела в отеле идут так же гладко, как и при ней. Но потом ей понравилось «прогуливать уроки», как она это называла. Они вместе путешествовали по побережью, пересекая границу и оказываясь в Италии, чтобы пообедать, возвращались обратно через рыбацкие и горные деревушки, останавливаясь полюбоваться местными достопримечательностями то здесь, то там, делая покупки и счастливо ссорясь, обсуждая свой выбор. И он поцеловал ее один или два раза, совсем легко. Но целовал ее, не как брат сестру.

Жан-Поль глотнул мартини и посмотрел на часы. Леонора опаздывала уже на полчаса. Не важно, он подождет.

Леони ошеломленно смотрела на Леонору. Из всего, что внучка могла бы рассказать ей, это было самым неожиданным. Она была счастлива и чувствовала огромное облегчение, видя, как Леонора расцвела в обществе Жан-Поля за последние несколько месяцев. Когда Леонора сказала, что ей надо рассказать что-то важное, Леони питала надежду, что внучка пришла признаться в любви к Жан-Полю. Все было бы так чудесно… но сейчас вместо этого — отчаянный рассказ о ее страсти к Ферди и их печальный роман.

— Я никогда не рассказала бы тебе и никому другому, — призналась Леонора, — если бы не письмо от Ферди, которое пришло сегодня утром.

Она передала ей белый хрустящий лист бумаги с пометкой наверху: «Отель „Ритц“. Париж».

Леони быстро прочитала его. Бедная Лоис! О, бедная Лоис! И несчастная Леонора! Как только это могло случиться?

— И что ты собираешься ответить? — спросила она Леонору.

— Еще несколько недель тому назад я бы хотела увидеть его, хотя, конечно, не встретилась бы с ним, — призналась Леонора. — Ты не можешь себе представить, в каком душевном состоянии мы оба были, бабушка. Все произошло как во сне.

— Сон, в котором ты владела тем, что принадлежит твоей сестре, — отрывисто бросила Леони.

— Бабушка, пожалуйста, о, пожалуйста, не сердись! Я знаю, все было ошибкой. Я все бы отдала, чтобы этого не случилось — особенно сейчас.

— Из-за Жан-Поля?

— Да. И из-за Лоис. Она такая стойкая и такая уничтоженная. Я не хочу обидеть ее. Вот почему Ферди никогда не должен приезжать сюда, бабушка. Он думает, что Лоис умерла. Лоис не захотела бы, чтобы он увидел ее в таком состоянии, она не пережила бы, если бы он узнал, что она — калека…

— Никогда не называй так свою сестру! — Ни разу в жизни Леони не поднимала голос на свою внучку и увидела, как Леонора вздрогнула. — Единственное, что может послужить тебе извинением, — ты взяла то, что уже не понадобится твоей сестре. Лоис никогда не упоминала его имени за все эти годы. Поэтому пусть все остается, как есть. Постарайся забыть то, что ты сделала. Живи своей собственной жизнью, а не жизнью Лоис. Перед тобой — весь огромный мир, если ты, конечно, используешь свой шанс и вспомнишь о том, что ты женщина.