Леонора обняла ее, и Леони почувствовала слезы на щеке.

— Да, бабушка, да! Я буду, я обещаю.

Она говорила это так, словно стала, как прежде, маленькой беззащитной девочкой.

Леоноре просто нужно было написать письмо перед тем, как встретиться с Жан-Полем. Потом она сможет пойти к нему, свободная от своей прошлой вины. Ручка быстро летала по плотной голубой бумаге… «Нам не нужно встречаться, Ферди, это не в твоих интересах и не в моих. Пожалуйста, не пытайся встретиться со мной… я виновата во всем, я единственная, кто должен просить прощения за то, что обманула саму себя. Пожалуйста, не вини себя ни за что. Так лучше. Леонора».

Она опустила письмо в фойе, по дороге в бар, где ждал ее Жан-Поль, и видела, как оно скользнуло в стеклянный ящик, навсегда унося то, что было, из ее жизни.

Взглянув на часы, она убедилась, что опоздала на целый час, но Жан-Поль обещал ждать. Она чувствовала огромное облегчение, ушла тяжесть из сердца, она торопилась увидеть Жан-Поля.

38

Ферди медленно ехал по улицам Монте-Карло, время от времени посматривая на красный диск солнца, медленно опускающегося в уже потемневшее море. Через несколько минут ярко-красное и золотистое сияние превратится в прозрачные средиземноморские сумерки.

Ферди целый месяц обдумывал письмо Леоноры и теперь принял решение. Не давая себе времени, чтобы передумать, он упаковал чемоданы, сел в машину и уехал из Парижа. В последнее время он думал только о себе и на этот раз, решив, что Леонора имеет право на его любовь и поддержку, ждать больше не мог.

Сейчас, когда он был почти на месте, он уже не так настойчиво нажимал на акселератор, и длинный «мерседес» не спеша ехал по дороге. Ферди возвращался в тот самый отель, и боялся этого. Он войдет в розовый мраморный зал, и там будет Лоис, лежащая в крови, а рядом с ней — Пич, которая кричит, и слова эти врезаются в душу: «Она умерла, Ферди! Крюгер убил ее…»

Ферди сильно нажал на педаль, неумолимым рывком посылая машину вперед. Откладывать больше нельзя.

Молодой человек в розовой униформе отеля «Ля Роз дю Кап» принял у него машину, и Ферди медленно поднялся по широким ступенькам. Все изменилось. Уже не было больших стеклянных вращающихся дверей, и навстречу теплой ночи были распахнуты резные деревянные. Регистрационную стойку передвинули, и на ее месте стоял изящный старинный столик со стульями. Молодая девушка с прекрасными бронзовыми волосами сидела к нему спиной, разговаривая с клерком. Больше никого не было. Ферди смотрел на огромный, ручной работы португальский ковер, который лежал в центре огромного холла, где когда-то упала Лоис, и мягкие краски ковра заслоняли воспоминания. В зале было спокойно и безмятежно, воздух насыщен запахом цветов, из бара доносился звук фортепьяно.

Все было так, словно ничего не случилось. Жизнь по-прежнему продолжалась для тех, кто остался в живых, мрачно подумал он.

Ожидая, как обычно, Лоис, Пич закончила разговор с клерком, повернулась и заметила мужчину, пересекавшего холл. Этого не может быть… невозможно… Она могла поклясться, что это был Ферди. И он шел в бар, чтобы встретиться с Лоис. О Боже! После всех этих долгих лет! Вскочив, она бросилась к двери. Она должна найти бабушку.

Войдя в зал, Ферди оказался все в той же атмосфере радости, смеха, негромкого гула голосов, как будто время замерло. Она сидела на высоком стульчике в баре, одетая в струящееся шелковое платье цвета морской волны, неукротимые светлые волосы отброшены назад, и смеялась чьему-то остроумному замечанию. Кто-то играл на фортепьяно, напевая любимую песню Лоис: «Я не пьянею от шампанского…»

Стоя у двери, на пороге бара, переполненного людьми, Ферди видел сои наяву. Голоса вокруг доносились до него, как из длинного пустого тоннеля.