Халли взяла сумочку и норковый жакет.

— Вот как? Я не поняла сразу.

— Подожди, — крикнул Скотт, — Халли!

Поставив свой стакан, он стал пробираться сквозь толпу за женой.

Убрав их стаканы, Ноэль протер стойку. Скотт Харрисон помог ему, когда Он нуждался в этом больше всего на свете, и он не собирался отплатить ему, соблазняя его жену. Даже если она такая красивая.

41

Кто-то выключил свет, и в комнате было темно, людно и накурено. Обнявшиеся парочки спокойно танцевали под магнитофонную запись, и Пич смутно вспомнила, как ее познакомили с хозяином квартиры, а потом он быстро исчез с пышногрудой брюнеткой, с которой познакомился на какой-то вечеринке. У них кончилось виски, и все пили пиво, но никто не казался действительно пьяным.

Руки Джека обнимали ее, и они танцевали щека к щеке, едва двигаясь, и Пич хотелось, чтобы вечер не кончался никогда. Ее грудь была прижата к груди Джека, а его губы то и дело жадно целовали ее. Закрыв глаза, Пич прильнула к нему. Радклифф казался далеким, Гарри забыт. Не говоря ни слова, Джек взял ее за руку и вывел из комнаты.

Ноги Пич внезапно перестали слушаться, голова кружилась. Он открыл дверь в спальню, и они заглянули в темную комнату, услышав таинственное шуршание и смешки. Она отпрянула назад, хватая Джека за руку.

— Мы поищем другую комнату, — прошептал он, останавливаясь то и дело, чтобы ее поцеловать. Пич прислонилась к стене, в то время, как Джек открыл дверь в другую комнату, заглянул в нее и снова закрыл.

— Не везет, — тихо произнес он. — Знаешь что, поедем ко мне.

От этой мысли голова Пич просто пошла кругом. Джек снова и снова целовал ее. Она повисла на нем, и Джек прижался к ней всем телом. Его руки гладили ее грудь. Он целовал ее все крепче.

— Пойдем, — шептал он.

На улице Пич задохнулась от холода. Она забыла свой меховой жакет.

— Я принесу, — сказал Джек, ныряя в полутемный холл.

Оставшись одна, Пич чувствовала холод и испытывала страх — страх из-за собственной чувственности, которую впервые ощутила.

Пич слышала звуки музыки и голоса, доносившиеся с других вечеринок из соседних домов. Мимо пробежала парочка, перепрыгивая через лужи и радостно хохоча. Они выглядели молодыми и беззаботными. Точно такой Пич была всего несколько недель назад — до встречи с Джеком. Но она не хочет становиться другой. Она тоже хочет быть молодой, легкомысленной, беззаботной. Если сейчас пойти с ним, пути назад уже не будет. Слезы текли по ее щекам, когда она побежала. Ей было восемнадцать лет, ее звали Пич, и она принадлежала только себе самой. И никому другому.

— С вами все в порядке, мисс? — спросил водитель такси, остановившийся, увидев, как неистово она махала руками.

— Сейчас да, — выдохнула Пич, поеживаясь от холода.

Она поудобнее устроилась на потрепанном сиденье, обтянутом пластиком.

— Если кто-то обидел вас, мисс, я уж о нем позабочусь, — сказал мощный ирландец-водитель, сочувственно глядя на нее в свое зеркальце.

— Нет, нет. Спасибо, — выговорила Пич, все еще плача, — сейчас все хорошо, правда. Я сама во всем виновата.

— Ну… Если вы так считаете. Куда вас везти?

Куда? Она не могла вернуться в Радклифф в такой час. Пич вспомнила о дяде Себастио.

— На Бикон-Хилл, — решительно сказала она.

Небольшой узкий дом Себастио до Сантос находился на аокатой улице Бостона Бикон-Хилл и был выкрашен в белый цвет с серой отделкой. Окна гостиной на первом этаже выходили на реку Чарльз.

Устроившись на сером, обитом бархатом диване дяди Себастио, Пич медленно пила горячий кофе, то и дело вытирая слезы большим белым носовым платком дяди.