Взяв ее за руку, Гиммлер прошел с ней в салон. В комнате были расставлены сладко пахнущий жасмин и высокие ароматные лилии. Гирлянды из лавра были развешены вокруг стола, украшенного серебряным блюдом, на котором, высотой в два фута, лежала гора белужьей икры. Официант в белых перчатках предлагал шампанское.

— Хороший человек ваш отчим, — сказал Гиммлер, — прямолинейный, честный.

— Да, Жерар — честный человек.

— Вам следует поговорить с ним, моя дорогая. Может быть, вы сможете убедить его, что работать на военных заводах де Курмонов — значит помочь приблизить конец войны. Глупый человек совершенно непреклонен.

— Мой отчим никогда не интересовался бизнесом, — сказала Лоис. — Он архитектор. Какую пользу он вам принесет?

— Де Курмон во главе предприятий де Курмонов — удачный ход для фатерланда. Многие другие производства сотрудничают с нами — почему не сын герцога де Курмона? Его имя известно во всем мире — это будет очень престижно для пропаганды против наших врагов. Конечно, вы понимаете важность пропаганды?

— Мой отчим и я по-разному относимся к этому, — сухо ответила Лоис. — Я уверена, что не смогу переубедить его.

Гиммлер вздохнул.

— Жаль. Жизнь была бы для него намного легче, если бы он смотрел на вещи нашими глазами.

— Пожалуйста, — рука Лоис мягко опустилась на руку рейхсфюрера, — пожалуйста, скажите, где мой отчим?

— Жерар де Курмон — в трудовом лагере, фрейлейн, где, я боюсь, он останется до тех пор, пока не передумает. — Тонкие губы расползлись в улыбке, но в глазах был тот же лед, который она часто видела в глазах Карла. Лоис осмотрела гостиную фамильного дома Жерара — красивые желтые шелковые шторы, обрамляющие длинные окна, сияющие люстры, прекрасные обюссоновские ковры, истоптанные немцами, серебро и хрусталь и гора икры — символ роскоши и власти. Она почувствовала себя плохо. Только сегодня утром Энрико сказал ей, что есть много женщин, которые никогда не забудут, почему они работают на Сопротивление, они потеряли своих мужей, сыновей, отцов. Сейчас Лоис знала, что она тоже никогда не забудет. Она сделает все возможное, чтобы помочь. Подняв голову, Лоис приветливо улыбнулась Магде Геббельс.

— Я надеюсь, вы готовы взять Париж штурмом, фрау Геббельс? — сказала она, беря ее за руку. — Я наметила посещение самых шикарных магазинов на среду утром, а потом, я думаю, мы сможем проехать по меховым магазинам. Это будет так занимательно. А сейчас мне бы хотелось представить вам очаровательного молодого человека, который будет сидеть с вами рядом за столом. — Ее глаза были полны женской тайны, когда она сопровождала Магду, чтобы познакомить с Ферди фон Шенбергом.

Сеньор Гонсалез-Эррера медленно ехал по мосту Мари на своей машине с дипломатическим номером, что позволяло ему не обращать внимания на патрули. Еще на другой стороне реки он заметил огни на набережной де Бурбон. Повернув на Орлеанскую набережную, он припарковал машину возле тротуара.

— Мадам Джемисон, может, вы обдумаете предложение? — Гонсалез жестом указал на ряд «мерседесов» и ожидающих шоферов, которые, сплетничая, курили, и в темноте виднелись красные точки горящих сигарет и вооруженная охрана перед домом. Обрывки музыки неслись вниз по улице, входная дверь открылась, впуская вновь прибывших гостей. Леони вскипела от гнева. Как смела Лоис устраивать вечера, когда французы рисковали жизнью за свободу своей страны!

— Меня не нужно ждать, — сказала она, выходя из машины и решительно захлопывая за собой дверцу.