– Старший инспектор Монкайтис? Это Нестеров беспокоит.

После небольшого замешательства на другом конце провода прозвучал знакомый голос.

– Где ты находишься, Нестеров?

– Это неважно, – сказал Стас. – Важно другое… Мне в руки случайно попали бумаги, которые должны вас заинтересовать. Папка с бумагами сейчас находится на центральном автовокзале, в автоматической камере хранения… Четвертая секция, ячейка номер одиннадцать… Записал?

– Почему бы тебе самому не приехать к нам?

– Не могу, я сильно занят.

– Послушай, Нестеров… «Мне нужны еще как минимум сутки, Феликс, – мысленно произнес Стас, вешая трубку. – Мы непременно встретимся и потолкуем по душам, но позже, позже! Ну а пока, чтоб было чем себя занять, полистай-ка тот матерьяльчик, который я тебе подбросил…»

После того как он поведал Мажонасу подробности своей поездки в Вильнюс, они вдвоем устроили небольшое совещание. О том, что Стасу удалось получить доступ к «архиву Пошкуса», женщинам решено было не рассказывать. Чем меньше они будут посвящены во все эти дела, тем лучше будет для них самих, да и для всей их компании.

Москвичке Головиной нужен конечный результат, а не те чужие тайны, которые постоянно всплывают по ходу предпринятого по ее инициативе частного расследования.

Слон согласился с ним, что нужно выдержать еще как минимум сутки, прежде чем кто-то из них вновь выйдет на Монкайтиса. Возможно, Феликс и его начальство неплохо знают подноготную коррумпированных чинов из МВД, сыгравших, как тот же Хорь, в этой истории отнюдь не последнюю роль. Но наверняка они найдут в бумагах, которые подбросил им сегодня Нестеров, кое-что новое для себя. До ареста Валенаса, вероятно, дело не дойдет – не так быстро делаются такие дела, – но, по крайней мере, этой отвязанной публикой теперь заинтересуется Департамент госбезопасности (если уже не заинтересовался).

Завтра, в крайнем случае – послезавтра, нужно будет снова выходить на Монкайтиса. Именно Феликс должен первым из сотрудников органов узнать о зловещих тайнах Черного пруда; к тому же он способен своей властью организовать извлечение трупов со дна водоема, назначить необходимые экспертизы и произвести прочие необходимые мероприятия. Если они дадут точную наводку Феликсу и тот со своим отделом раскроет столь громкое преступление – вернее, целую серию преступлений, – то «соколам» наверняка это зачтется.

Стас заставил своего напарника выучить наизусть цифровую комбинацию, обеспечивающую доступ к сейфу. Бумажку с записанным там кодом, последние восемь цифр которого он сегодня изменил, Стас уничтожил.

Ключ он передал Слону, а тот, закрепив на кожаном шнурке, повесил его на свою мощную шею – теперь отобрать его можно будет только вместе с жизнью Римаса Мажонаса.

Сумку с папками они спрятали в тайнике на хуторе.

Из того же тайника, еще до приезда Нестерова на хутор, Слон извлек автомат «ППШ», карабин Симонова «СКС» образца 1945 года, а также два пистолета – «парабеллум» и «вальтер-ППК». Автомат и карабин, надо полагать, были когда-то отобраны – возможно, вместе с жизнью – у «ястребков», боровшихся после войны с «литовскими националистами». Столь же темным было происхождение двух немецких пистолетов, состоявших на вооружении у вермахта.

Весь этот арсенал, по заверению Слона, был в полной исправности и мог быть использован в бою.

Слон, для которого оружие всегда было чем-то вроде любимой игрушки, сказал, что в одном из лесных тайников, в полукилометре от хутора, в «законсервированном» виде хранится советский ручной пулемет «ДПМ» (Дегтярев, пехотный, модернизированный, образца 1944 года), который «потеряло» в этих краях какое-то гэбистское подразделение, наткнувшееся на засаду «лесных братьев»…

Стас отрицательно покачал головой: он всегда был противнике излишней милитаризации; «ППШ» и пистолеты еще куда ни шло, но устанавливать «ручник» на крыше – это явный перебор.