— Нальешь мне выпивку? — спросил он. — Я держу виски в шкафчике над раковиной.

— Думаю, я с этим справлюсь.

— Хорошо. — Он снял с нее куртку, потом жестом фокусника выкрал ключи от машины из ее кармана и позвенел ими у нее перед глазами: — Беру их с собой, чтобы ты не ускользнула, пока я буду мыться. Я быстро.

Ненужная уловка, подумала она, я и так не уйду.

Он действительно вышел из ванной минут через десять, шлепая босыми ногами, одетый в темно-коричневый бархатный халат, не скрывающий мускулистых ног и похожий по цвету на его мокрые волосы.

Лукас присел к столику для завтраков, проглотил виски и откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув от удовольствия. Посмеиваясь, Андреа стояла рядом, держа на подносе бутерброд по-турецки, а к нему — помидоры и салат-латук. Он проглотил все это в один момент.

Андреа поняла, что самое большое наслаждение — это смотреть, как насыщается голодный человек. Собственно говоря, ей нравилось разглядывать в нем все — от ушей изящной формы до ухоженных ногтей. Наверно, ей просто нравилось быть с ним рядом — только и всего.

— Люк, я долго терпела и ничего не спрашивала. Может, расскажете мне, что все-таки случилось? — Она подала еще один бутерброд.

Он начал говорить, не забывая жевать:

— Вчера вечером мне нужно было срочно лететь в Байард, чтобы отвезти плазму крови в больницу. Я отвез, переночевал в мотеле и сегодня в шесть утра взял старт в аэропорту Грант-Каунти при плотной облачности. На полпути к Альбукерке меня встретил страшный ветер. Есть такой ветер, называется «стригун» — слыхала?

Она кивнула, ожидая продолжения.

— Короче говоря, мне пришлось сделать вынужденную посадку на какой-то поляне, на самом краю Национального парка Сибола. Пока я садился, правый мотор зачах, а радио сдохло.

— Боже мой! — Андреа почувствовала, что кровь стынет у нее в жилах.

Он откусил еще от одного бутерброда.

— Ничего страшного. Однако мне пришлось совершить прогулочку в двадцать миль при почти нулевой температуре, чтобы добраться до ближайшего городка, Магдалена, — это было довольно интересно. Особенно если учесть, что предыдущим вечером я не ужинал, а утром не успел ничего проглотить.

Андреа непроизвольно зажмурилась. Я могла его потерять.

— Как же вы добрались до Альбукерке?

— На автобусе.

— Вы шутите? Неужели никто не вылетел за вами на самолете?

Он покачал головой:

— Нет. Был слишком сильный ветер. Кроме того, в Магдалене, куда я добрался, все телефонные провода были сорваны.

— Да это же чудо, что вы живы! — воскликнула Андреа. — А как же ваш бедный самолет...

Он по-доброму засмеялся.

— Не волнуйся, я летал на самолете компании, а он застрахован. Страховка покроет весь ремонт. Мой «Бичкрафт» — прогулочная машина.

— А-а. — Она почувствовала себя страшной дурой. Но ведь в его жизни столько всего, незнакомого ей.

— А ваш босс, оценит он, что вы рискуете жизнью, выполняя его задания?

— Какой босс?

— Мистер Рейнольдс, или кто там у вас. Владелец компании, который вас нанял.

Он засмеялся, вернее — захохотал от всей души. Она снова увидела во всей красе его белозубый рот и поняла, как неиссякаема его любовь к жизни. Удовольствие от созерцания этого человека было так велико, что отдавалось в ее сердце почти болью.

— Что тут смешного? Я не понимаю.

— Дорогая, если бы на суде вы внимательно прослушали список того, что у меня осталось, вы бы заметили там фирму «Авиаперевозки Рейнольдса».