— Ты хочешь сказать, что были парализованы ноги?

— Было парализовано все, от самой шеи и до пяток.

Крепкое слово сорвалось с его губ, он стиснул ее руку.

— Но как же... ты выздоровела?

— Сначала врачи думали, что у меня поврежден позвоночник, но, делая один анализ за другим, поняли, что он цел. Мне мешало то, что специалисты называют «неодолимой жаждой смерти». Она-то и мешала мне двигаться.

После долгого молчания он спросил:

— Что же вернуло тебя к жизни? Церковь и твоя вера в Бога?

— Думаю, что да, в конечном итоге. Вера была мне до этого неведома, потому что ни в одной из семей, где я воспитывалась, не ходили в церковь. Потом Марк взял меня с собой, я пошла просто для того, чтобы сделать ему приятное. И он, и его мать были очень религиозны.

Андреа вдруг подумала, как просто и легко она рассказывает все это, раскрывает ему душу. Никогда бы не поверила, что это возможно после того свидания в тюрьме.

— Пока я лежала в больнице, меня стали навещать люди из того же церковного прихода, к которому принадлежал Марк. С кем-то из них я была знакома раньше, с кем-то — нет, они были мне совсем чужими и имели полное право не приходить. Но они навещали меня, всячески развлекали и подбадривали. Моя палата была забита подарками, открытками и цветами.

Но лучшими врачами для меня оказались подростки. Кто-то из церковной общины организовал их так, чтобы они дежурили у меня; они приходили каждый день после школы, при любых обстоятельствах. Сначала они играли на всяких инструментах, рассказывали какие-то глупости, смешили меня. Потом выяснилось, что парень по имени Род любит карточные игры, особенно покер. И он научил своих приятелей играть на деньги — суммы были пустяковые, — раскладывая карты на мне, поверх одеяла. — Она весело взглянула на Лукаса. — Ага, подумала я, вот почему вы так охотно меня навещаете. Разумеется, я их не выдала, потому что мне с ними было очень весело. — Она улыбалась, вспоминая все это. — Позже я к ним присоединилась, но с помощью Рода: он показывал мне мои карты, а я говорила ему, какой именно ходить. Но поскольку я лежала долгими часами, то после ухода ребят продумывала ходы и научилась хорошо играть. Думаю, что азарт появился у меня в характере именно тогда. Прошло какое-то время, и я уже с нетерпением ждала своих ребят, чтобы начать игру. Просто жила ради нее. В один прекрасный день Род взял мои карты, чтобы сделать ход, а я протянула руку и сделала его сама. Остальное, как говорят, дело техники: я стала выздоравливать.

— Тебя спасло чудо, — сказал Лукас голосом, хриплым от волнения.

— Да, — она согласно кивнула. — И еще — привязанность тех мальчишек и девчонок. Это странно звучит, но я начала ходить в церковь, чтобы понять, что могло сделать их такими... душевными. Они не жалели для меня ни времени, ни сил. Потом я стала членом этой бригады; постепенно я перестала мечтать о работе в бизнесе после школы — мною овладело желание помогать ближнему. А когда местный пастор предложил мне стипендию в духовной семинарии, я согласилась без колебаний.

Лукас осторожно взял в руку прядь ее волос и стал ее гладить.

— Да, судьба проделывала с нами странные вещи, — начал он. — Если бы меня не отдали под суд, мы никогда бы не встретились. — Он запустил в ее волосы всю пятерню.

— Нет, не встретились бы, — прошептала она, — и в том случае, если бы я не стала присяжным.

Неожиданно он отпустил ее волосы и вложил ей в ладонь ключи от машины. Она взглянула на него с удивлением.

— Я мечтал провести эту ночь с тобой, — сказал он, — мы бы занимались любовью до самого утра.