Я встал и отворил дверь. К нам вошел Квик, и мы увидели по его грязному и усталому лицу и мокрому платью, что он пришел к нам прямо с работы.
– Капитан желает видеть вас как можно скорее, – сказал он.
– В чем дело, Квик? – спросил Хиггс, пока мы одевались.
– Сами увидите, профессор, – последовал лаконичный ответ, и большего мы от Квика так и не добились.
Пять минут спустя мы уже бежали среди густой тьмы подземного города и каждый из нас держал в руке по лампе. Я первым добрался до развалин древнего храма, потому что Квик, по видимому, очень устал и отстал от меня, а Хиггс не был в состоянии быстро двигаться в душной атмосфере пещеры. У дверей стояла высокая фигура Орма с зажженной лампой в руке. Он ждал нас. Подле него сидел огромный пес Фараон, который, учуяв нас, запрыгал навстречу, весело виляя хвостом.
– Сюда, – сказал Орм тихим и торжественным голосом, – я хочу показать вам кое что. – И он повел нас в ту комнату, где спал. В дверях он задержался на мгновение, опустил лампу, показал нам на какой то темный предмет, лежавший на полу, и сказал: – Смотрите!
На полу лежал труп мужчины, а подле него валялся большой нож, который, очевидно, выпал у него из руки. С первого же взгляда мы узнали это лицо, хотя оно было теперь чрезвычайно мирным и, казалось, принадлежало спокойно спящему человеку. Это было почти страшно, так как горло немного пониже головы было буквально выдрано.
– Шадрах! – воскликнули мы в один голос.
Да, это был Шадрах, наш бывший проводник, который предал нас; Шадрах, который, чтобы спасти свою собственную жизнь, указал нам путь к спасению профессора, и которого за это простили, как я, кажется, уже говорил. Никто иной, как Шадрах.
– Кисанька отправилась погулять и встретила собаку, – заметил Квик.
– Вы понимаете, что случилось? – спросил Оливер сухим, жестким голосом. – Пожалуй, лучше будет, если я объясню вам это, пока все еще осталось на месте. Шадрах, вероятно, забрался сюда сегодня ночью – не знаю, в котором часу, оттого что я крепко спал, – преследуя вполне определенную цель. Но он позабыл о существовании своего старого врага – Фараона, и Фараон убил его. Вы видите его горло? Когда Фараон кусает, он не рычит, а Шадрах не мог крикнуть и ничего другого тоже не мог сделать, потому что он выронил свой нож. Когда приблизительно час тому назад меня разбудил звонок по телефону, пес крепко спал (он привык к этим звонкам), и его голова лежала на трупе Шадраха. Теперь вопрос: зачем было Шадраху забираться в мою комнату ночью с ножом в руке?
– На этот вопрос ответить не так трудно, – сказал Хиггс. – Он пришел сюда, чтобы убить вас, а Фараон оказался ловчее его. Этот пес – самая ценная покупка, какую вы когда либо сделали, друг Оливер.
– Да, – сказал Оливер, – он пришел сюда, чтобы убить меня, но кто послал его? Вот что занимает меня.
– Вы можете недоумевать до конца ваших дней, капитан! – воскликнул Квик. – Но я полагаю, что, если подумать хорошенько, догадаться не так уж трудно.
Известие о случившемся было послано во дворец, и около часа спустя прибыла Македа в сопровождении Джошуа и многих членов Совета. Когда она увидела и поняла, в чем дело, она сильно испугалась и резко спросила Джошуа, что он знает по этому поводу. Он, разумеется, утверждал, что ничуть не замешан во всей этой истории, и все успокоились на предположении, что Шадрах пытался отомстить за нанесенные ему обиды и получил заслуженную кару.
Но только в этот же самый день бедного Фараона отравили. Он сделал свое дело, благословенна будь его память!
Глава XV. Предчувствие сержанта Квика
С этих пор нас всех, а Оливера в особенности, охраняли днем и ночью. Мы ни на мгновение не были предоставлены самим себе, оттого что шпионы и сыщики шныряли вокруг нас без устали, а все, что мы ели или пили, поступало сначала к отведывальщикам, а потом только к нам. |