Стелла чувствовала, что обидела его, задела болезненную струну, и захотела хоть как-то подсластить пилюлю:

— Мне очень жаль Вас, искренне жаль.

— Почему жаль?

— Вы напрасно теряете время в такой чудесный вечер. Возвращайтесь домой и пригласите куда-нибудь Аймару.

— Я давно заметил, что Вы стараетесь сблизить меня с дела сэресс Сомари. — Он был темнее тучи; штукатурка самовлюблённого денди осыпалась. — Но, Ваше высочество, я не нуждаюсь ни в чьём содействии, свою жизнь я как-нибудь устрою без посторонней помощи. А что касается Вас… Поезжайте куда хотите и когда хотите!

— Перестаньте, граф! Я согласна, что дурно поступила с Вами…

— Я этого не говорил.

— Зато это знаю я.

— Нет, Ваше высочество, Вы правы, я посмешище. Настоящий шут, только шляпы с бубенчиками не хватает!

— Во избежание дальнейших недоразумений я хотела бы все прояснить. — Если ей так плохо, то каково должно быть ему? — Я должна сказать, что, хоть я и ценю… Признаться, я даже не ожидала…

— Не трудитесь, Ваше высочество, — оборвал он её мучительные деликатные попытки сказать: «Я Вас не люблю». — Тут не о чём больше говорить, я и сам это понимаю. Моё поведение заслуживает порицания, а Вы, с присущей Вам добротой, пытаетесь меня оправдать. Приношу Вам свои глубочайшие извинения и смиренно надеюсь на прощение. — Суррар отдал ей поводья.

— Если Вы ждёте от меня ответа, то я, разумеется, принимаю Ваши извинения, но считаю, что Вам…

— Похолодало. Вернёмся в город.

Пока принцесса и граф занимались выяснением отношений, Аймара тоже решила привести в порядок сердечные дела. Исподволь выяснив у прислуги адрес одной колдуньи («замечательной женщины, буквально творящей чудеса»), сразу же после отъезда Стеллы девушка поспешила к ней. Честно говоря, она побаивалась всех, кто имел отношение к магии, но сегодня был особый случай.

Колдунья, на поверку — сомнительного вида женщина, больше промышлявшей гаданием, чем волшебством, жила, как и полагается всем третьесортным ведьмам, под крышей дома в одном из предместий. Попасть в её коморку можно было по не внушающей доверия лестнице, казалось, вздрагивавшей от каждого порыва ветра — она была снаружи, а не внутри здания.

Войдя в тёмную комнату колдуньи, Аймара боязливо остановилась у двери — своеобразной ниточки, связывавшей её с безопасным внешним миром.

— Ну, заходи! Что встала? — не слишком любезно приветствовала её колдунья, смахнув что-то со стола.

Девушка по-прежнему неподвижно стояла у двери.

— И что же Вам нужно, сеньора? — Колдунья улыбнулась; между обычных зубов блеснули два золотых.

— Я… я по сердечному делу, — выдавила из себя Аймара.

— Садитесь. — Она встала и пододвинула ей стул.

Сев, девушка дала себе минутку на то, чтобы собраться с мыслями, а потом быстро, словно боясь, что если она не скажет сейчас, после у неё не хватит смелости, выпалила:

— Дело в том, что я люблю одного человека, а он меня нет.

— А, понятно! — протянула колдунья. — Приворожить его, голубчика, пришла?

— Да, — пролепетала Аймара. — Вот его волосы.