— А Вы?

Он покачал головой и, наклонившись, прошептал:

— В королевских садах опасно говорить откровенно.

Они вышли из оранжереи на свежий воздух.

— Вы опять хотите сделать меня свидетельницей какой-нибудь скучной церемонии?

— А Вы не любите церемоний? По-моему, при Вашем происхождении…

— Моё происхождение не имеет никакого значения. Вернее, оно способствовало тому, чтобы я научилась ненавидеть все эти приседания, протоколы и фальшивую дипломатию.

— Соглашусь, приятного здесь мало, но что мы можем поделать? Мы редко бываем предоставлены сами себе, у всех нас есть обязательства перед семьей, обществом, государством… Обязательства, которыми мы не в праве пренебречь.

— Чем думаете заняться дальше, граф?

— Если Ваше высочество не устало, я хотел бы показать Вам Броуди.

— Её высочество согласно.

— С чего желаете начать?

— Ну, я же здесь ничего не знаю… Может, начнём с порта?

— С порта? — удивился Суррар.

— Да, если это возможно. Корабли — это так романтично! — рассмеялась принцесса.

— Не знаю, что тут романтичного, — пробормотал граф.

Действительно, в порту Броуди было мало романтики, хотя вид покачивающих на волнах судов привёл в восторг любого художника. Здесь было шумно, но принцессе это даже нравилось. Под чутким присмотром графа Миларта она разъезжала от причала к причалу, любуясь ярко освещенными солнцем подрагивающими силуэтами кораблей. Их спущенные, свёрнутые паруса слегка подрагивали, потрескивали снасти. Судна, стоящие на рейде, казались чем-то запредельным, воздушным. Разноцветные паруса трепетали от лёгкого шёпота ветра, то в порыве чувств натягиваясь до предела, то беспомощно сникая.

Вдоль причалов катили тяжёлые просмоленные бочки грузчики, угрюмые, с видом философов сосредоточенные на своём деле. Парочками, а то и целыми компаниями расслабленным шагом прогуливались по пирсу матросы, ссорились, без зазрения совести лупили друг друга, пропивали деньги в портовых кабачках. Здесь же сновали вездесущие торговцы, приценивались к тому или иному товару, торговались и под покровом сутолоки вершили свои грязные делишки. Пёструю картину портовой жизни довершали воры и шулеры всех мастей, расфуфыренные вызывающе одетые дамочки, скрывавшие за густо оштукатуренным фасадом тайны безрадостного детства и бесхитростную правду настоящего. В прочем, не прятали, а выставляли напоказ. А над всеми ними, этими не отполированными обществом людьми, царили таможенные чиновники и начальник порта — фигура загадочная и поэтому внушающая трепет.

Суррару этот мир торговли, грубости, пошлости и суровой романтики был чужд и вызывал подсознательное чувство отвращения. Но он терпеливо ждал, пока Стелла не насладиться им в полной мере.

— Ну, насмотрелись? — Граф с готовностью ухватился за мелькнувшее в ее глазах выражение скуки. Наконец-то она этим пресытилась!

— Пожалуй, — рассеянно ответила девушка.

— Тогда уедем отсюда. Это место не для девушки Вашего происхождения.

— И? — Она вопросительно посмотрела на него.

— Позвольте пригласить Вас на обед в лучшее заведение в городе.

— Я охотно принимаю Ваше предложение при условии того, что там будет чисто, светло и звучит хорошая музыка…

— Смею заверить, всё это там есть. Кухня в «Серебряном олене» отменная, простонародье туда не пускают.

— Вы часто там бываете? — лукаво улыбнулась девушка.