— Я Вам не мешаю? Может, мне лучше уйти?

— Что Вы, Ваше высочество! Чем Вы можете мне помешать? Наоборот, Вы оказали мне такую честь… — Он не договорил.

— В таком случае, рискуя показаться излишне любопытной, я хочу задать Вам пару вопросов.

— Что ж, спрашивайте, я Вас внимательно слушаю.

— Я хотела бы поговорить об Их величествах, если, конечно, это разрешено.

— Разрешено, но в умеренных пределах.

— И где же кончаются эти пределы?

— Я не сомневаюсь, что Вы с Вашим тактом их не перейдёте.

— В таком случае, вот мой первый вопрос: как получилось, что правят обе сестры?

— Очень просто: так было написано в завещании покойного короля. Честно говоря, он был необычным человеком, некоторые даже утверждали, что он балансирует на грани безумия, но я так не думаю. Покойная королева умерла родами, произведя на свет двух дочерей. Его величество души в них не чаял и никак не мог решить, кому из дочерей передать права на престол. Её величество Филаси была его любимицей, а Её величество Финари напоминала покойную супругу. В итоге король так и не смог выбрать и перед смертью вписал в завещание обеих дочерей.

— И они не ссорятся?

— Всякое бывает.

— Если не секрет, сколько им лет?

— У женщин не принято спрашивать о возрасте, — улыбнулся Суррар.

— Согласна, вопрос бестактный. Они старше меня?

— Пожалуй. Во всяком случае, Правящий совет ждёт не дождётся, когда они выйдут замуж.

— И кого же прочат в принцы-консорты?

— Это дело Правящего совета.

— После замужества власть по-прежнему будет поделена между ними?

— Да. Но трон унаследует сын одной из них — тот, кто родится первым.

— А что любят Их величества?

— Бездельничать и заставлять работать других, — Похоже, к графу вернулось прежнее расположение духа. — А ещё танцевать, щеголять друг перед другом нарядами и играть в томную любовь с заморскими принцами. Напыщенные избалованные особы, которые полагают, что очень умны и хорошо играют на клавесине.

— Спасибо. Теперь я всё о них знаю.

Разговор зашёл о каких-то пустяках, приятных женскому сердцу мелочах, в которых Суррар знал толк. С основными блюдами было покончено, и, время от времени кивая и вставляя реплики, принцесса ела мороженое. Ощущение тепла, охватившее её при входе в «Серебряный олень», теперь усилилось и разлилось по всему телу. Ей было приятно говорить с графом, смотреть на него, сидеть, откинувшись на спинку стула, и есть это холодное мороженое, вкус которого ассоциировался у неё с безоблачным детством.

Ленивая послеобеденная идиллия была нарушена появлением грандванца в форменном сером сюртуке с красным шитьём. Принцесса сразу поняла, что мороженое она будет доедать одна. Что ж, удовольствия, в конце концов, кончаются, пора к этому привыкать. Но можно подойти к этому и с другой стороны: любое удовольствие рано или поздно перестаёт быть удовольствием, и, кто знает, может, через час она пресытится беседой с графом.

— Сеньор граф, я к Вам, — сказал человек в сером.

— Хорошо, Эдгар. Заходите, не стойте на пороге. — Суррар поднялся ему навстречу.

— У меня к Вам дело, Суррар, очень важное дело. — Похоже, грандванец был близко знаком с Милартом: после скупого обмена любезностями от первоначальной сухой вежливости не осталось и следа.

— Дело? — Граф в нерешительности обернулся к Стелле, словно спрашивая у неё, что ему ответить.

— Я Вас не держу и сама доберусь до Эсфераса, — улыбнулась принцесса.