Что касается пшеничного поля — посевы на нём были если не безнадёжно, то очень сильно испорчены.

У Леоналя была смирная лошадь, поэтому хлопот с ней у него было меньше. Зато с оружием больше.

Петляя, как заяц, оторвавшись от преследователей на достаточное расстояние и возблагодарив богов за то, что среди них не было лучников, Стелла смогла оглядеться и оценить обстановку.

Всадники сгрудились вокруг тёмноволосой женщины на рыжей лошади. Она что-то эмоционально говорила, указывая то на принцессу, то на Леоналя, а потом взмахнула рукой, бросив подчинённых в очередную атаку. Не всех, только четверых — пятый, изначально державшийся особняком и не принимавший участия в скачках по пшеничному полю, остался рядом с ней.

— Леональ, скачи отсюда! — крикнула девушка, пустившись наперерез всадникам. Нужно спасти его, а потом уносить ноги самой.

Грандванец не послушался; ему хотелось подвигов, и он попытался завязать бой с человеком, оставшимся сторожить женщину на огненно-рыжей лошади. Тот не воспринял его намеренья всерьёз, бесцеремонно оттолкнул и подозвал одного из всадников. Леональ что-то крикнул, потирая ушибленное плечо, — человек в чёрном плаще с серебряным шитьём никак не отреагировал. Обернувшись к женщине, он что-то спросил, а затем вслед за ней, игнорируя грандванца, проводил свою спутницу в безопасное место, откуда бы она могла беспрепятственно наблюдать за происходящим.

Задетое самолюбие не давало Леоналю покоя. Решив, во что бы то ни стало, отомстить «типу в чёрном плаще», он поспешил за ним, ритмичными ударами ног погоняя саврасую лошадку. Когда желанная цель была на расстоянии вытянутой руки, лошадь вдруг захрапела и начала медленно заваливаться на бок, конвульсивно взбрыкивая ногами. Леональ упал, запутался в какой-то верёвке, не задумываясь, перерезал её… Лошадь вскочила и, закатив испуганные глаза, понеслась прочь. На её шее болтался уродливый обрывок аркана.

Их было двое, два опытных хорошо вооружённых воина, а он — неискушенный юноша со старым тесаком. Принцесса не могла ему помочь: их у неё тоже было двое. Ещё один, тот самый человек в чёрном плаще с серебряным шитьём, стоял неподалёку — его тоже надо было принимать в расчёт. Она-то кое-как справилась, а вот Леональ… Он всё-таки убил одного, но не заметил коварного удара сзади. Кончено, Гариэта больше не увидит сына. И кого же она будет обвинять в этом? Её, Стеллу. Не уберегла, хотя знала, что находиться с ней опасно.

Промокнув вспотевший лоб рукавом, тяжело дыша, пытаясь успокоить колотящееся о ребра сердце, принцесса подъехала к распростершемуся на земле Леоналю. Нагнувшись, девушка дотронулась до него, приложила руку к сонной артерии. Не дышит. А чего она ожидала, чуда?

Только не плакать, только не раскисать, только не сейчас!

Человек в чёрном плаще подъехал ближе, внимательно наблюдая за ее действиями. Почувствовав его взгляд, она вздрогнула, резко выпрямила плечи, напряглась, взялась за эфес меча. Но он не собирался нападать, а просто смотрел, безучастно, холодно, отстраненно — будто сторонний наблюдатель или зритель в театре.

Участники драмы на пшеничном поле, образовали две группы, разделённые примятыми зелеными побегами: Стелла, склонившаяся над мёртвым Леоналем, и женщина на рыжей лошади в окружении своей свиты. И обе пока бездействовали.

Человек в чёрном плаще вернулся к своей спутнице и что-то сказал ей. Принцесса напрягла слух и вычленила из завязавшейся между этими двумя беседы всего одну, но важную фразу, фразу женщины: «Валар, приведите её ко мне живой». Теперь она знала: владелица рыжей лошади — Вильэнара.

— Я убью тебя! — сжала кулаки принцесса. Закипавшая внутри злоба придала ей новых сил. Она ей отомстит: и за мать, и за Леоналя, и за всех тех, кого она столько лет держит в страхе.