У Азавены была ещё одна маленькая слабость, серьёзно подтачивавшая семейный бюджет — она любила драгоценности.

Обед накрыли в Белой столовой; Стелла уже успела отвыкнуть от фарфоровых тарелок и серебряных приборов.

Гостью усадили на почётное место по правую руку от хозяина, который обращался к ней исключительно «дарунта» — Азавена каким-то образом догадалась о её социальном положении. Может, служанка по приказу любопытной госпожи успела порыться в ее бумагах? Хорошо, что обошлось без лишних церемоний и оповещения об её присутствии всего города, особенно генров. Нет, не похоже, чтобы они знали что-то большее, чем, то, что она особа королевских кровей.

Узнав о том, что девушка путешествует одна, барон нахмурился:

— Очень опрометчиво, дарунта, в наших краях нельзя путешествовать без охраны. Одинокая женщина — лёгкая добыча для разбойников и нечистых на руку трактирщиков.

— Разумеется, Вы говорите о беззащитной женщине? — улыбнулась принцесса.

— Кинжал в таких случаях не помогает.

— А меч? Немногие отважатся напасть на того, кто владеет подобным оружием.

— Даже если у женщины по какой-то неведомой мне причине есть меч, она не перестает оставаться слабой представительницей прекрасного пола.

Как же, слабой, добралась бы она сюда, если бы была слабой! Ох уж эти стереотипы! Шаг в сторону считается преступлением даже в образованных семьях.

— Может, я и слабая, но отлично справлялась с перечисленными Вами проблемами.

— Простите, но я останусь при своем мнении.

Азавена, с интересом рассматривавшая серебряное кольцо гостьи, наклонилась к ней и, покраснев, прошептала:

— Визет рисдатас эс матетер, ширасу руарк. И атруарк шорин вредал орли орла палерда — дарун. Эт брес жас йоз эс следал, йот эт хумрик ар шорин?

Узнав перевод этой фразы, Стелла пришла в бешенство и хотела немедленно покинуть дом. Хозяин оказался прирожденным дипломатом и сумел успокоить бурю. Пригрозив жене, что если та не будет думать, что говорит, он не возьмёт её в Дайану, барон снова усадил гостью за стол. Азавена, превратно истолковавшая значение королевского подарка (принцесса не скрывала, что это кольцо ей подарили в Дакире), извинилась и больше не проронила ни слова. После обеда она извинилась и вышла, якобы, чтобы проследить, как заваривают чай.

— Ещё раз проношу извинения за бестактность супруги. — Орет пододвинул принцессе кресло. — Мне и в голову не могло придти, что она осмелится сказать такое! Одно слово — грандванка.

— А какое отношение к произошедшему имеет её национальность? — Стелла до сих пор не пришла в себя после нечаянного оскорбления.

— Такое, что большинство грандванок безмозглы и помешаны на любовных романах. Знаю, в этом есть и моя вина — следовало отнимать у неё эти книги и заняться её образованием. Но сейчас уже поздно.

— Почему же тогда Вы на ней женились? — Принцесса чувствовала, что сейчас поступает немногим лучше Азавены.

— Потому что был молод и часто бывал в их доме. Знаете, хорошенькая девушка, деревенская скука, музыкальные вечера… Хотя, положа руку на сердце, она бездарная музыкантша, зато всегда умела себя подать. В девичестве Азавена хорошо вышивала шёлком, дарила мелкие подарки на память… А тут ещё умер её отец, а я как раз приехал в Артикс, чтобы повидаться с ним.