«Великому воину»! Это так она называет своего брата, этого грубияна Алилаша? Принцесса чуть не рассмеялась, но передумала. Нет, это ведь совсем не смешно! Алилаш бьёт её, бьёт просто так, чтобы выместить на ком-нибудь свою неуёмную злобу, чтобы показать свою силу.

— Да как он смеет так обращаться с тобой, своей сестрой? — Стелла на время отложила ножичек для чистки копыт. — Вам хоть что-нибудь позволено, или вы просто безгласные рабыни мужчины?

Вопрос принцессы вызвал у Жалаты искреннее удивление. Похоже, она никогда об этом не задумывалась.

— Мы следим за домом, растим детей, выхаживаем больных, следим за лошадьми, пока мужчины в степи.

— И ничего больше?

— Этого достаточно.

— Но вы же бесправны!

— Такой порядок установили предки. — С опаской глянувшись по сторонам, скаллинарка шёпотом добавила: — Когда я была маленькая, наши воины захватили в соседнем племени невест. Ту, которую пожелал взять себе Алилаш, звали Алуста. Она прилюдно отказала ему и сбежала, нарушив законы предков. Алуста называла себя свободной. Её поймали, но она по-прежнему не желала быть его женой. Её били, а она стояла, стиснув зубы, и молчала. Алуста была очень гордой, она пять раз бежала от нас, а под конец, не желая возвращаться к брату, она бросилась под копыта лошадей. Нам запретили вспоминать о ней.

Наверное, Жалата сочувствовала Алусте и втайне завидовала ей. Ей-то никогда не стать свободной, даже ценой жизни. Люди, не способные совершать поступки, всегда восхищаются теми, кто хоть однажды отважился на такое опасное и зачастую неблагодарное дело.

Скаллинарка, как тень, проскользнула вдоль шатра и затерялась среди других женщин. Стелла проследила за ней взглядом и подняла с земли нож для чистки копыт. Обернувшись, она увидела Алилаша. Он с нескрываемой ненавистью смотрел на Телифа, вертевшегося возле Ферсидара. Губы его были плотно сжаты; в руках была плеть.

Почувствовав на себе ее взгляд, Алилаш заткнул плеть за пояс и подошёл к принцессе.

— Этот человек должен уйти, — он указал на Телифа. — Его место в степи. Чужой степи, подальше от нас, — подчеркнул Алилаш.

— Он прав, — предупредив возражения принцессы, заметил Телиф. — Я оскорбляю их род своим присутствием.

Не желая испытывать судьбу, скаллинарец сделал вид, что уходит. На самом деле он направлялся к месту стоянки погонщиков, которые, благодаря нескольким словечкам Жалаты, согласились на время приютить его.

— У тебя славный жеребец, и лошадь тоже хорошая, — заметил Алилаш, убедившись, что ненавистный Телиф скрылся из виду. — На таких лошадях нужно уметь ездить.

— А я умею. — Принцесса закончила свою работу и привязала Лайнес к коновязи.

— Тогда докажи, что ты хорошая наездница. Я поставил десять талланов против того, что ты не обгонишь меня. Если выиграешь — деньги твои, а если проиграешь — станешь всеобщим посмешищем.

Десять талланов! Ну и жмот! Высоко же он её ценит! Ничего, она ему докажет, что он всего лишь зазнавшийся грубый скаллинарец.

— Так что? Боишься?

— Нет, не боюсь. Да и чего бояться?

— Того, что конь скинет тебя на землю, — усмехнулся Алилаш.

— Я принимаю пари.

Стелла выбрала Ферсидара — пусть докажет, что его достоинства — не пустое бахвальство прежнего хозяина.

Соперники остановили коней у последнего шатра перед началом бесконечной степи. Смотреть на скачки вышли почти все обитатели селения. Младший брат Алилаша, Сетур, воткнул толстую ветку на берегу ручья, отмечавшую середину дистанции.