Пригнувшись, Алилаш перелез через ограду. Лошади знали его, его запах, поэтому не подняли шума. Ласково скользя руками по мокрым от росы бокам, отстраняя от себя тёплые морды с мягкими, покрытыми зелёным налётом губами, он искал глазами любимого коня отца. Наконец он нашёл его. Осторожно придерживая его, Алилаш одним движением перерезал путы и, накинув на шею аркан, медленно повёл коня к ограде, лавируя между стоящими и лежащими телами животных. Бросив взгляд на погонщиков, чей костёр яркой точкой пульсировал на том конце загона, Алилаш смело вскочил на спину лошади и вместе с ней перелетел через ограду.

Он медленно подъехал к коновязи возле шатра, в котором его род хранил свои сокровища, и спешился. Довольная улыбка скользнула по его лицу при виде того, что стражи нет на своём посту.

— Ушли веселиться? — ухмыльнулся Алилаш. — Что ж, мы повеселимся!

Он отвязал коня и поскакал прочь, в степь. Алилаш знал, что неподалёку, в часе езды, сохранились остатки прежней стоянки; там он и намеревался оставить лошадь.

Когда Алилаш вернулся в селение, была уже глубокая ночь; звуки праздника медленно стихали. Он прямиком отправился к шатру сестёр, почти наверняка надеясь застать там принцессу. Отогнув шкуру, заменявшую входную дверь, Алилаш убедился в справедливости своей догадки.

Стелла и Жалата сидели рядом друг с другом на набитых конским волосом подушках и о чём-то оживлённо шептались. Случайно обернувшись, принцесса поймала на себе его взгляд. Разговор оборвался, в воздухе повисло напряжённое молчание.

— Мы уже ложимся, Алилаш, — наконец сказала Жалата, поправив одеяло одной из младших сестёр. — Мы не думали, что мешаем тебе.

— Нет, не мешаете. Болтайте, сколько хотите, только никого не разбудите. И не забудь, Жалата, — уже уходя, добавил он, — завтра ты готовишь отцу завтрак. Так что встань пораньше.

Отойдя от шатра, Алилаш снова направился к тому месту, где хранились семейные реликвии. Не раздумывая, опасаясь, что кто-то может увидеть его, он шагнул внутрь и забрал со специальной подставки деревянный тотем. К счастью, он был небольшим и легко поместился под его свободной одеждой.

Побродив среди шатров, посидев у догорающих костров с родственниками, он нарочито отправился к себе «спать». Но спать ему не хотелось. Полежав, как на иголках, с три четверти часа, он осторожно, чтобы не разбудить братьев, встал и отправился к шатру сестёр. Было темно, но зажечь хотя бы лучину Алилаш не решился. Когда его глаза немного привыкли к темноте, он отыскал среди спящих Стеллу. Дышала она вроде бы ровно; волосы и руки разметались по подушке.

На цыпочках подойдя к изголовью принцессы, стараясь случайно не задеть что-нибудь по дороге, Алилаш приподнял подушку и засунул под неё тотем. По губам пробежала довольная улыбка: она не проснулась, только перевернулась на другой бок. Теперь-то он будет спать спокойно!

Сценарий следующего дня был предрешён накануне. С утра, конечно, обнаружили исчезновение тотема. Подняли шум, разбудили Алилаша, и тот, как и подобает, начал «следствие». Обыскав, для порядка, вещи всех обитателей селения, Алилаш победоносно показал найденный тотем Тамирушу. Конечно, он не забыл сообщить и о пропаже лучшего коня из их табуна, приписав его похищение Телифу. Естественно, этот факт тоже был подшит к обвинению Стеллы.

Она защищалась, как могла, привлекла в качестве свидетельницы Жалату, но чувствовала, что даже в глазах Тамируша её невиновность вызывала большие сомнения.