— Я так и думал, что тут нечисто. Знаете, почему я сообразил, что это труп? Я ж на фронте был. Приходилось хоронить своих товарищей просто так, завернув в то, что под рукой было.

А тут, сквозь кусты смотрю, ага, думаю, дело дрянь. А покойник тяжелехонький. Покойники они все тяжелые.

— Дед, сколько же тебе лет? Ты что и правда воевал? — недоверчиво спросил кто-то из оперов. — Уже наперечет живых фронтовиков осталось.

— А я, как видишь, живой, — усмехнулся тот. — А лет? Уже скоро стольник стукнет. Если доживу.

— Дед, ты что, железный, что ли? — удивился опер. — В сто лет бегаешь, как живчик, грибы собираешь.

— Да какой же я железный? — возразил тот. — Железо оно со временем ржавеет, а я, как видишь, без ржавчины ковыляю. А почему по грибы не ходить, когда ноги носят?

— Сколько же твоей старухе годков? — поинтересовался другой опер.

— Она у меня молодая. Семьдесят на носу, — хмыкнул тот.

— Ну, ты, дед, видать, по молодости жег на все сто! — восхитился опер. — Наверно, все молодки твоими были?

— А чего ж теряться? — хихикнул тот. — Живем один раз. Да вот, вишь, вечного ничего нет. Скоро и я в покойнички запишусь. Архангелу Гавриилу доклад делать буду, за грехи мои отчитываться. А покойничком стать совсем не страшно уже. Все там будем.

— Дед, ты бы помолчал на ночь глядя про покойников, — пробормотал у него за спиной другой опер, глядя, как водитель грузовика закрыл задний борт и потер в темноте ладонь о ладонь.

— А кого выкопали-то? — не унимался грибник. — Мертвее не бывает.

— Дед, назад поедешь в кабине грузовика с рабочими, чтобы нам с тобой не страшно было, — беззлобно проговорил оперативник. — Про покойников им расскажешь.

— Поеду, — охотно согласился старик. — Мне что? А про покойников, что про них рассказывать? Хотя припоминаю один случай. На кладбище.

— Дед, кончай про кладбище, — прервал его опер. — Про свадьбу лучше расскажи.

— А я о чем говорю? — продолжил тот. — Покойник как раз со свадьбы появился.

— Дед, все, молчи! — взмолился оперативник. — А то на ночь в лесу оставим!

— Э, парень, это ты покойников ночью боишься, — невозмутимо отозвался грибник, — а я их перевидал за свою жизнь в разных видах. И днем, и ночью. А лес мне — дом родной. Я и среди ночи в нем тропинку найду!

Слушая эту ночную добродушную болтовню, Акламин стоял сбоку от грузовика, не вступая в разговор, но когда все умолкли и повернули темные лица к нему, ожидая команды, серьезно спросил у старика:

— Вы запомнили внешность людей, которые закапывали труп в лесу?

С сожалением покачав головой, грибник ответил:

— Зрение у меня стало не то, что было раньше. Шалит уже. Я и грибы-то больше по нюху, как собака, нахожу, чем глазами.