— Чушь! — последовал резкий ответ. — Они тихо искали то, что принадлежит мне!

— В моем доме ничего тебе не принадлежит! — вспылил Корозов, взяв халат со стула и снова бросив его на спинку. — Тут все мое! За Ольгу ты ответишь головой!

На другом конце сначала раздался короткий смешок, от которого Глеба покоробило, как будто над ним подсмеивались, как над ненормальным. После этого наступила непродолжительная тишина. Затем прозвучало:

— Хватит пререкаться! Это тебе не поможет! Сначала обсудим мой вопрос!

— Сначала ты ответишь мне, где Ольга? — прервал Глеб, не дав ему закончить фразу.

Опять наступила пауза, после которой просипело:

— Тебе лучше знать, где твоя сучка! Я тебе приказывал, чтобы ты посадил ее на цепь, чтоб она не наделала глупостей!

— Ты мне приказывал? — взорвался Корозов и большими шагами заходил по спальне, в темноте то и дело на что-то натыкаясь. — Ах ты мразь! Ты еще носом не вырос, чтобы мне приказывать! Всемогущим себя мнишь? Не много ли на себя берешь? Хозяин видите ли! Навесил на себя кличку и, думаешь, руки не укорочу? Я тебя раздавлю за Ольгу! Будь ты хоть трижды Хозяин или его слуга — тебе конец!

Удивительно для Глеба было то, что в ответ не последовало подобной взрывной реакции, напротив голос неожиданно спокойно согласился:

— Ты прав, и у хозяина, и у слуги конец один. Так устроено всевышним. Человек ни с чем приходит в эту жизнь и ничего с собой не забирает. Но пока он живет, он хочет иметь много! Ты ведь тоже из кожи вылезаешь!

— Я не бандит по сравнению с тобой! — отсек Глеб. — Я во все вкладываю свой труд!

— Я тоже много тружусь! — голос зазвучал как бы вроде дружественнее. — Ты даже представить себе не можешь, как много! Между нами разница в том, что ты убил людей, не зная, кто они, а я всегда наперед знаю каждое имя!

— Я никого не убил, — выдохнул Глеб, подойдя к окну, за которым уже начинался рассвет. — И тебя я не знаю. Но по всему вижу, что ты на этом помешан!

— Нельзя волка считать убийцей, — был ответ. — Он — санитар леса.

— Ты среди ночи позвонил мне, чтобы сообщить об этом? — раздраженно спросил Глеб. — Какая же твоя настоящая кличка Санитар или Хозяин?

Голос в телефоне зазвучал с некоторым удивлением:

— Нет, я не Хозяин. Ты ошибаешься. В данный момент я, скорее, посредник.

— Тогда, посредник, передай Хозяину, — звенящим голосом выговорил Глеб, — что я перегрызу ему горло за свою жену! Никуда он от меня не уйдет! И Кесков мне его не нужен! Он — попка! А я с попками дел не имею! Передай, если он немедленно не отпустит Ольгу, я все сделаю, чтобы от него осталось мокрое место! Раз и навсегда!

На некоторое время в телефоне установилось молчание. Явно на другом конце было раздумье. Наконец, сипение возобновилось:

— Я понял твою проблему, — прозвучало в ответ. — Хорошо. Я передам Хозяину твою просьбу. Но предупреждаю, это тяжелый случай. У Хозяина нет привычки отменять свои решения. Есть одно правило: любое дело доводить до логического конца. Но, надеюсь, мне он не откажет. Однако для того, чтобы я постарался над твоей просьбой, ты должен выполнить одно мое условие.

— Я не прошу, я требую! — твердо произнес Глеб. — Безо всяких условий!

— Нет! — остановил его тот, и в голосе сипение преобразовалось в крепкий сильный звук. — Так не бывает. Какой же ты предприниматель, если не умеешь работать с посредниками? Или мы заключаем с тобой соглашение, или ты можешь больше никогда не увидеть свою сучку! Ты не знаешь Хозяина.