Часто бывает так, что человек чувствует на себе чей-то взгляд. Затылком, спиной, кожей, всем телом. Внезапно обернется, и вот он, не успевший метнуться в сторону. Но даже если взгляд не обнаруживается, это совсем не означает, что его не было. Энергетика взгляда как бы притягивала к определенному месту, где находился в данную секунду или был совсем недавно его обладатель. Так и Кесков резко поворачивал голову и пытался угадать, кто из людей в том либо ином месте только что сверлился ему в спину своими глазами. По его соображениям, если это были полицейские, то они должны были бы прийти к нему и поинтересоваться, не видел ли он своего двоюродного брата? Однако не приходили. Почему? Не знают еще, что он брат Льва? А если не знают, то почему следят? Голова Кескова гудела. Вывод напрашивался один. Он под подозрением. Хотят взять врасплох. Возможно, даже накрыть вместе с братом. Тогда получалось, это хорошо, что Рушкин возле него не появлялся. Однако мучил другой вопрос: как держать ответ перед Хозяином? Ведь недельный срок закончился. Задание провалено с треском. Мысли допекали одна ужасней другой. Выхода не находилось.

С утра он был не в духе. День задался неудачно. Работа не шла на ум. Ощущение поводка, на котором тебя водят, усиливалось. Кажется, нужно было затаиться, оставаясь при этом на виду. То есть не прятаться, а от всех абстрагироваться, отключиться. Решение пришло мгновенно. Уехать на неделю к себе на дачу. Объявил всем об этом и поручил охранникам набрать в кафе недельный запас продуктов, затоварить багажники авто. Когда все было готово, две машины двинулись за город. Кесков рассуждал просто. Пусть за ним увяжется хвост, пусть отслеживает его на даче. Пусть констатирует его отдых, иначе говоря, бессмысленное времяпрепровождение. Он полностью исключит любые контакты: никого к себе и никаких выездов самому. Пусть в полиции думают, что он бездействует. А в это время его люди будут продолжать поиски Рушкина. Через полтора часа две машины подъехали к добротному особняку за забором. Охранник выскочил из авто, открыл ключом калитку, вошел внутрь, изнутри распахнул воротища. Машины въехали, и охранник закрыл ворота. Кесков с аккуратной прической, в дорогом коричневом костюме, дорогих туфлях и дорогой бежевой рубахе легко выпрыгнул из автомобиля, ступил на площадку из цветной тротуарной плитки. Солнце подходило к зениту, припекало. В такой день не хотелось думать о плохом. Но как избавиться от гнетущих мыслей? Черт его знает, правильно он сделал, что приехал сюда? Казалось, что удача ускользала у него из рук. Но что такое удача? Андрей расстегнул пиджак, развел в стороны борта, расстегнул на груди рубашку, подставил грудь и лицо под солнечные лучи, сомкнул веки, сжал чуть толстоватые губы, задумался. Какой мерой он мог бы сегодня измерить свою удачу? И отвечал себе, что для него эта мера сейчас очень высока, равноценна жизни. Не хотел бы он попасть под прицел Хозяина. С полицией объясниться можно, можно поводить ее за нос, сидя на даче, но с Хозяином этот номер не пройдет.

Открыв двери дачи, охранники подхватили из багажников пакеты с продуктами, понесли в кухню. Здесь остановились в недоумении. На кухонном столе был беспорядок из грязной посуды.