Никто не двинулся с места. Глеб нахмурился, повторил:

— Пистолеты на пол!

Подчиняясь, охранники начали медленно и нехотя класть стволы себе под ноги. Парень со злой ухмылкой выкрикнул:

— Быстрее, быстрее, не тяните время! Оно нынче не на вашей стороне! А теперь все харями к стене! И не вздумайте выкидывать коленца и устраивать тараканьи бега! Стреляю сразу, без предупреждения!

— Боишься? — с издевкой спросил Глеб. — Бойся, бойся! Конец у тебя уже написан на лбу.

— Это я сейчас распишусь на лбу у твоего человека! — огрызнулся парень, тыча стволом в затылок охраннику.

— Отпусти его и сдайся! — твердо произнес Корозов. И хотя травматы охранников уже лежали на полу, а сами они стояли лицами к стене, у Глеба оставалась в душе уверенность, что уйти преступнику отсюда не удастся. Откуда была такая убежденность, объяснить невозможно, но она не покидала его. Глеб решительно продолжил. — Скажи, зачем пришел в мою квартиру? Кто послал? Перед кем шестеришь?

Вопросы повисли в воздухе. Как будто Корозов обращался к пустому месту. Парень как бы даже не слышал его. Кидая взгляд на охранников у стены, надавил стволом на затылок Вадику:

— Медленно — вперед! Пошел!

Сделав шаг, охранник, сутулясь, придерживая простреленную руку, тихо выступил из лоджии. Сзади сторожко двигался преступник. Глеб стоял посреди зала, заложив руки за спину. Когда преступник проходил мимо, Корозов сдержанно выдохнул:

— Не дури, парень! Не укорачивай себе жизнь.

Глянув на него, тот раздул ноздри крупного носа, приостановился:

— Не суетись, Корозов! Суета для тебя будет смертельной!

— Я не шучу с тобой, — категорично сказал Глеб.

— А Моська, знать она сильна, коль лает на слона! — хмыкнул парень.

— Не вижу слона перед собой, а вот тявкает мне в ответ явно Моська! — высек отчетливо Корозов.

— Это ты Моська! — взвился парень, и пистолет в его руке заходил ходуном, тыкаясь то в затылок, то в позвоночник, то в лопатки охраннику. — Прикуси язык лучше, пока слон не наступил на тебя! Раздавит, как клопа!

Вновь жар прошел по телу Глеба. Чтобы какая-то рвань так с ним разговаривала, непозволительная для нее роскошь. Надо выбить из него имя того, кого он называет слоном, а, следовательно, нужно сейчас взять этого негодяя. Корозов сделал шаг вперед:

— Щенок! Ты кому это говоришь?

Рука парня в белом халате навела ствол на Глеба:

— Стоять! — выкрикнул он, и глаза его мгновенно омертвели. У человека с такими глазами палец легко нажимает на спусковой крючок.

В этот миг Вадик, почувствовав, что внимание преступника переключилось на Корозова, неожиданно для всех бросился на пол, здоровой рукой схватил ближайший к нему пистолет и развернулся, чтобы всадить пулю в бандита. Но тот опередил. Отвернувшись от Глеба, стремглав кинул руку с пистолетом вниз и, не меняя выражения лица, хладнокровно выстрелил. В ту же секунду Корозов обрушил свой кулак ему на голову. Парень громко хрюкнул, выдохнул воздух и рухнул животом на Вадика. На него тут же накинулись. Скрутили. Надели наручники. Вадик был жив. Ему оказали первую помощь и вызвали «Скорую помощь».

Очнувшись, преступник с пола исподлобья зло посмотрел на Корозова. Такой поворот событий стал для него неожиданным. Отвернулся всего на миг, но этот миг превратил его в ничтожество. Между тем, по нему виделось, что в его глазах страха не было. Какая-то обреченная уверенность в себе, готовность сопротивляться. Редкий экземпляр, пронзило мозг Глебу, раскрутить его будет трудно, держать надо на цепи, иначе укусит, молодой, но уже головорез.