|
Это выдумали сами женщины и деликатно вложили в уста мужчинам. Пусть, наивные, думают, что они все знают о женщинах. На самом деле это женщины все знают о мужчинах. Это женщины ведут их по жизни, как поводыри. Мужчина для женщины — это мускульная сила. Но настоящая природная сила таится внутри самой женщины, и мужчина не способен ничего ей противопоставить, кроме самомнения и преклонения перед женщиной. И вот жесткие пальцы на горле Андрона ослабли. Он со свистом втянул в себя воздух, закашлялся, на глазах выступили слезы. Так вот что такое жизнь? Как она прекрасна! Как важно ценить каждую прожитую минуту! Он оторвал лицо от чьего-то живота, пошевелился, опять глубоко втянул в легкие воздух и внезапно услышал над самым ухом звук знакомого голоса:
— Ну, здравствуй, зятек! Оцепенев, Латаев подумал, что ослышался. Но голос повторился: — Подними морду кверху! Не хотелось верить собственным ушам. Что это? Из преисподней? Этот страшный голос. Не может быть. Но тот снова хлестнул: — Быстро ты соплями изошел! Рывком Латаев поднял голову, подобрал под себя колени, выпрямил спину, неловко сел. И замер от испуга, увидав живого тестя. Его огромную мощную фигуру, волевое надменное лицо, его крупные руки. Как он сразу не догадался, чьи пальцы держали его за горло? Жесткие, безжалостные. Он и сам не знал жалости, когда с кем-то разделывался. Но сейчас за горло схватили его. И это был ужас. Ужас вдвойне, потому что вмиг рухнули все его чаяния. Что же произошло? Неужели Степан подставил? Обманул. Латаев непроизвольно выдохнул: — Ты жив? — Не ждал? — голос тестя грубо ударил под дых. — На мои похороны собрался! Вишь, как вырядился. Во все черное. Лихорадочно ощупью Андрон пытался найти выход из положения, но никакие мысли в голову не шли. Скованно заунывно произнес: — Но жена звонила. — У тебя больше нет жены! — отрезал тесть, словно вонзил Андрону в мозг нож по самую рукоятку. — Ты ведь ждал этого звонка! Не правда ли? И дождался. Я так захотел! В моей семье все живут по моим правилам! Быстро ты забыл, что фигуры на шахматной доске расставляю я, и я их двигаю! Вот и поплатился за короткую память! Хотя тесть больше не прикасался к нему, у Латаева вдруг возникло ощущение, что он снова почувствовал жесткие пальцы у себя на шее. Он с трудом выпихнул: — Я не забыл. — Тогда о чем ты думал, когда устраивал покушение на меня? — точно железные клинья в оба полушария мозга вбил голос тестя. — Это не я, — попытался отрицать Андрон. — Конечно, не ты! — сказал тесть. — Кое-чему ты у меня все-таки научился! Ты людей направил! Их больше нет! Я приказал уничтожить всех! Их, кажется, трое было? — Я ничего не знал, — оправдываясь, продолжал бормотать Латаев. — И подрывника ты не знал? Не встречался с ним? — нахмурил густые брови тесть. — А ведь это мой человек! Я сам подставил его тебе! Ты играл по моим правилам! Раскрыв рот, Андрон ничего внятного произнести не смог, только губы раздвинулись, показав ровные белые зубы. Открытые с зеленоватым блеском кошачьи глаза потухли и помутнели. Он был раздавлен. Он подозревал не тех, кого следовало. Ларчик, оказывается, открывался просто. Наотмашь беспощадно ударило осознание проигранной битвы. Проигрыш бесповоротный, окончательный. У тестя не отвертишься! Он заранее все расставляет по полочкам. Предугадывает намерения противника. Андрон запаниковал. Если бы он раньше раскинул мозгами, что всем, что он так тщательно готовил, на самом деле руководил тесть, он бы тысячу раз подумал, прежде чем так глупо действовать. А теперь думать поздно, теперь одна задача: спасти собственную шкуру. |
