|
Так и есть. Перед самым входом в гостиницу стояла машина его жены. Белая, красивая, как сказка. С глубоко тонированными стеклами. Он сам когда-то выбрал эту машину. Она заворожила его. Он вообще любил белый цвет. И всегда отдавал предпочтение таким авто. Около машины переминался с ноги на ногу водитель его жены. Телефон зазвонил опять. Голос жены показался ему подавленным. Андрон воспринял это, как глубокое переживание по отцу. Он знал, как отец любил свою дочь, но также знал, как сильно дочь обожала отца. В начале их короткой семейной жизни, Андрон ревностно относился к этому. Ему казалось, что любить она должна одного его. Пока, наконец, не понял, что отношение дочери к отцу — это было совсем иное обожание. И пока, наконец, не осознал, что его она любит не меньше, чем отца. Голос жены спросил:
— Ты убедился, что я жду тебя? — Да, я вижу машину, — отозвался он. — Тогда не тяни, Андроша, — попросила она. — Собирайся быстрее. Я очень устала за эти дни. Толком не спала. Давай, поехали. — Может быть, я лучше на своей? — спросил он. — Не дури, Андроша! — вздохнула она. — Разве это не твоя машина? Теперь они все твои. Там будет много народа, все должны видеть нас вместе. Понимаешь? Вместе. Эти слова жены, как будто подхлестнули Латаева. Она тонко чувствовала, о чем он думал и чего хотел. Быстро собрался. Надел заранее приготовленный черный костюм и черную рубаху. Его охранник во второй комнате едва успевал за ним. Андрон вышел из номера. Спустился по лестнице на первый этаж. На ресепшен дремавшая дежурный администратор проводила его очумелым взглядом до самой двери. Латаев живо сбежал по ступеням крыльца, не оглядываясь на красиво оформленный вход в гостиницу, быстрым шагом подошел к машине жены. За ним торопливо семенил охранник. Водитель, крупный плечистый парень, приветливо, как старому знакомому, протянул Андрону руку, но не улыбался, и Андрон принял это нормально, ибо повод, по которому сейчас происходила их встреча, совсем не был радостным. Тем не менее, душа Латаева пела, но он глубоко запрятал эту песню. Напустил на лицо печальное выражение. Водитель открыл перед ним пассажирскую дверь, противоположную той, в которую всегда садилась его жена. Латаев нагнулся, чтобы посмотреть на жену и поздороваться с нею, и в этот момент ощутил сильный толчок сзади. Этот толчок бросил его в салон автомобиля, головой в чей-то живот, так внезапно, что Андрон не успел никого разглядеть внутри. Мгновенно почувствовал, как его горло и шея были стиснуты жесткими пальцами, словно тисками. Дышать стало тяжело, попросту невозможно. Водитель, толкнув Латаева в салон, резко повернулся к охраннику, выхватил пистолет и выстрелил ему в грудь. Тот удивленно открыл рот и рухнул там, где стоял. Водитель впихнул в салон ноги Андрона, завернул руки ему за спину, накинул на запястья наручники, обшарил, изъял оружие, захлопнул дверь, сел за руль и плавно тронул авто с места. Пытаясь втянуть в себя воздух, Андрон хрипел, осознавая, что в машине нет его жены. Задыхаясь, даже не ощутил, как его обезвредили. Когда хватку на горле чуть ослабили, у него мелькнула мысль, что жена наняла убийц, чтобы прикончить его. Как он мог забыть, что от любви до ненависти один шаг. Один шаг — и жизнь превращается в прах! Женская месть страшна, как страшен ад. Женщина, которую отвергли и унизили, мстит изощренно. Логика ее мести не поддается мужскому разумению. Латаев хватал ртом воздух. Ослабленная хватка на горле не позволяла вдохнуть его полной грудью. Он сипел, хотел сейчас только одного: много воздуха. Тот теперь для него стоил дороже всех денег. Воздух и жизнь слились воедино. Именно в такой момент человек понимает, что судьба — она женского рода, что без женщины ни в чем не бывает начала и не бывает конца. Неправда, что женщина сильна своей слабостью. Это выдумали сами женщины и деликатно вложили в уста мужчинам. |
