– Я ис-ис-испуг-г-гался. Но не м-м-медведя. – Байр снова начал заикаться.

Опустившись на колени, Дагмар заглянул мальчику в глаза и ждал. Он внимательно слушал.

– Ис-ис-пугался з-за т-т-тебя, – прошептал Байр, гладя Дагмара по щекам.

– Я мужчина. И твой дядя. Это я должен защищать тебя.

Байр решительно мотнул головой, ударил себя кулаком в грудь, и Дагмар понял – мальчик считал, что это он обязан защищать дядю.

– Послушай меня, Байр. Ты никогда не должен становиться между мной и смертью, если это подвергает твою жизнь опасности. Раз велит судьба, пусть так и будет. Я твой опекун. А не ты мой.

Мальчик не ответил, но челюсть его напряглась, а взгляд стал замкнутым. Он не спорил, но и не соглашался. Байр напомнил Дагмару его самого, тот случай, когда он сказал верховному хранителю, что сбросится с утесов Шинуэя, если храм его отвергнет. Его собственная черта характера – упрямство – сейчас вернулась и насмехается над ним.

– Н-н-не м-могу т-т-тебя т-т-терять, – выговорил, заикаясь, Байр, и на его глаза навернулись слезы.

– Я с тобою, Байр. Навсегда. Мое сердце – твое. Моя душа – твоя, и, даже когда я умру, я откажусь от Валгаллы и последую за тобой, чтобы оберегать, – пообещал Дагмар.

Байр ему не поверил. Дагмар видел это по его глазам. Или, быть может, ему больше хотелось, чтобы Дагмар оставался рядом с ним живым, а не ангелом-хранителем. И все же мальчик согласно кивнул и, забыв про медведицу, по-детски вцепился в руку Дагмара, уже простив дядю за то, что тот его выбранил.

Это был первый из многочисленных подвигов юного Байра. С годами Дагмар перестал браниться и запрещать. Как можно отчитывать ребенка за то, что он пользуется своими дарами? Байр никогда не искал ссор или стычек, но защищал неистово, и происходило это инстинктивно, словно он исполнял свои обязанности. Дагмар продолжал полосовать свои ладони и возносить молитвы, чертить на земле руны терпения и видения, чтобы иметь возможность направлять и оберегать жизнь мальчика, которого ему доверили.

– Чего хочет мастер Айво? Ты знаешь, Байр? – спросил Дагмар, когда они вышли из леса и начали подниматься на Храмовую гору.

– С-сон.

– Он видел еще один сон? – предположил Дагмар.

Мальчик кивнул.

– К-к-король, – произнес Байр, выдавливая слова из непослушных губ.

Дагмар ускорил шаг.

Они уже петляли по тропинке, поднимавшейся к стене храма, когда земля затряслась и застонала, содрогнулась и задвигалась. Обоих сбило с ног, словно разгневанная твердь не желала, чтобы по ней ходили. Глазами Дагмар искал убежище, в котором можно было спрятать мальчика от падающих камней, однако Байр уже поднялся и помогал Дагмару встать на ноги.

Толчки внезапно прекратились, будто мир решил, что еще не время для конца. Из-за стены послышались пронзительные крики и надрывные причитания, от которых волосы на руках Дагмара встали дыбом.

Не колеблясь, Байр побежал к храму, и Дагмар бросился за ним следом. Стражника на западной стене не оказалось, но Байр в мгновение ока перелез через нее, откинул засов тяжелой двери и впустил Дагмара. Они побежали по дорожке, ведущей через сад к внутреннему святилищу, где Айво проводил большую часть времени. Землетрясение повредило стены храма, и в нескольких местах от потолка до пола протянулись длинные трещины, но святилище устояло. Снова поднялся крик, и Дагмар распахнул дверь, пугаясь того, что сейчас увидит. В центре зала вокруг каменного стола сгрудилась кучка хранителей. Алтарь раскололся прямо посередине.

– Алтарь упал, – выговорил Дагмар. От ужаса у него перехватило дыхание.

Обычно сдержанная братия о чем-то испуганно переговаривалась.