«Что ж, – философски рассуждал Доминик, выдавливая сок лимона на кусок папайи, – в том или ином виде, а в конце концов Иден к нам вернется. Она еще та мерзавка».

Ну а пока остается только наслаждаться безмятежной жизнью в ее отсутствие.

Он взглянул на часы. Через несколько минут надо выходить. Но сначала он должен еще разок нюхнуть, чтобы полностью «дозреть» для запланированных на утро дел.

Де Кордоба кивнул. Он сидел за столом напротив Мерседес в ее рабочем кабинете. Приближался вечер, шторы на окнах были опущены. В конусе света настольной лампы неподвижно лежали сцепленные ладони Мерседес Эдуард. Ее все еще молодые, сильные и гладкие руки так крепко стискивали друг друга, что аккуратные овалы ухоженных ногтей сделались абсолютно белыми.

– Завтра Майя отправляется в Амстердам, чтобы распорядиться кое-каким… имуществом. Я рассчитываю, что это принесет мне еще два миллиона. Гораздо труднее будет собрать оставшиеся деньги.

– То, что вы уже имеете, – это более чем достаточно, – мягко заверил ее полковник.

– У меня есть и другая собственность: автомобили, яхта, этот дом, наконец…

– Я настоятельно рекомендую вам больше ничего не продавать. С четырьмя-пятью миллионами долларов в своем распоряжении вы можете спокойно начинать…

– Торговаться? Пытаться подешевле купить жизнь Иден?

– Диктовать свои условия. Это лучше, чем позволять им манипулировать собой. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали, что вы располагаете такой огромной суммой. Хорошо, что у вас в запасе есть деньги, но, как я уже говорил, мы должны стремиться к тому, чтобы окончательная цифра была значительно меньше. Что-нибудь в районе полумиллиона.

– Если они вообще согласятся вести с нами переговоры.

– Конечно, согласятся. Кроме того, – осторожно добавил де Кордоба, – вам все равно придется искать компромиссное решение, если не удастся собрать эту сумму. Кстати, а ваш бывший муж мог бы помочь?

– Доминик давно уже махнул на Иден рукой.

– Это из-за ее… – Он замялся. Мерседес посмотрела ему в глаза.

– Майя все-таки рассказала об истинной причине ее болезни…

Де Кордоба снова кивнул. Он был рад, что они затронули эту тему.

– Да. Она рассказала мне про героин.

Хотя лицо Мерседес оставалось в тени, ему показалось, что ее щеки тронул легкий румянец.

– Я вам солгала. Это было глупо.

– Вовсе нет, – сочувственно проговорил он. – В таких вещах тяжело признаваться даже самому себе.

– Как вы думаете, а похитители узнают?

– Что она наркоманка? Не представляю, каким образом она смогла бы это скрыть. Они сразу заметят, что у нее абстинентный синдром.

– И что они тогда с ней сделают?

– Если это профессионалы, они ничего не станут делать.

– Неужели даже не постараются достать для нее наркотик?

– Я очень сомневаюсь, что они возьмут на себя такой труд. Зачем им рисковать, давая ей шприцы и небезопасное зелье? Ее пристрастие к наркотикам в конечном итоге ничего не меняет. Если бы она действительно страдала каким-нибудь заболеванием, что дало бы им дополнительное преимущество в силе, тогда это могло бы быть серьезно. Но ничего такого у нее нет. Строго говоря, чем дольше она будет лишена наркотиков, тем лучше для нее же самой.

Губы Мерседес несколько расслабились, стали мягкими и какими-то ранимыми. Кожа ее лица напоминала тонкий, изысканный фарфор.