Грендель хмыкнула.

— Как возвышенно! — горько сказала она. — И, несмотря на это, марсиане исчезли. Как жаль, что их сейчас нет среди нас, и мы не можем попросить их о помощи.

— Но они есть! — твердо сказала Элли.

Мысль Майры бешено заработала.

— Она права! — воскликнула она. — А что если есть способ послать им письмо? Не на наш Марс, а на Марс «Мира»? О… ведь там же нет космических кораблей… — разочарованно оборвала она саму себя.

— И радио, — поддакнул ей Алексей.

Майра не сдавалась:

— И все же…

Юрий огрызнулся:

— Что здесь еще можно придумать?

Элли быстро заговорила:

— Для начала мы можем послать эти символы. Их будет достаточно, чтобы показать, что мы тоже кое-что понимаем. Мы должны спровоцировать марсиан «Мира» на ответную реакцию! То есть я хочу сказать, что хотя бы некоторые из них придут к нам из того временного пласта, когда им было известно о Перворожденных.

Грендель покачала головой.

— Ты это серьезно? Твой план состоит в том, чтобы послать письмо в параллельную Вселенную, где, как мы надеемся, существует марсианская цивилизация, выброшенная из времени наподобие Солнечной системы из космической фантастики? Я правильно тебя поняла?

— Не думаю, что сейчас время для здравого смысла, Грендель, — возразила Майра. — Все рациональные средства, которые испробовали военно-космические силы Земли, не сработали. Значит, нам нужно защищаться экстраординарными средствами. В конце концов, для создания щита против солнечной бури тоже потребовалось нетривиальное мышление. И беспрецедентные усилия, чтобы его построить. Может, настало время снова выйти за рамки привычных представлений?

Все зашумели, посыпались бесчисленные вопросы, завязалась горячая дискуссия. Будет ли неустойчивая связь через марсианский Глаз на устаревший телефонный аппарат Байсезы достаточно надежной, чтобы осуществить задуманное? И как смогут американцы девятнадцатого века, живущие в скованном льдами Чикаго, разговаривать с Марсом? Телепатически?

Вопросов множество, ответов мало.

— Хорошо, — медленно произнес Юрий. — Но самый главный вопрос таков: что будет, если марсиане ответят? Что они смогут сделать?

— Напасть на квинт-бомбу со своими метательными машинами и температурными лучами, — насмешливо ответила Грендель.

— Я говорю серьезно. Мы должны все заранее обдумать, — продолжал Юрий. — Проиграть разные сценарии. Элли, может, ты за это возьмешься? Сочини что-нибудь вроде военной игры, где будет фигурировать угроза квинт-бомбы.

Элли кивнула. Алексей сказал:

— Даже если Байсеза найдет способ все сделать, как надо, может, нам следует оставить за собой право вето, потому что мы не можем даже себе представить, как отреагируют марсиане. Нам следует послать сигнал Афине. В любом случае, решение касается не только нас.

— Хорошо, — согласился Юрий. — В ближайшее время нам следует приступить к работе над нашим планом. Если, конечно, кто-нибудь не предложит что-нибудь получше. — Его злоба перешла в радостное возбуждение. — Эй! Почему мрачные лица? Мы здесь сидим, как медведи в берлоге. Но если наш план сработает, то глаза истории будут устремлены на нас! Наш модуль с этим самым столом посередине будут рисовать художники, а этот день станет праздничным на все последующие времена! Вроде как подписание Декларации независимости!

— Ну, если так, — сказал Алексей, — то мне надо побриться.