Джейрд вышел из комнаты, не попрощавшись и не оглянувшись.

Сэмюэль услышал шум отъехавшего экипажа и в отчаянии уронил голову на стол. Самые противоречивые чувства разрывали его душу, но самым сильным была скорбь. Его первая и единственная любовь умерла уже много лет назад, и умерла из-за него.

Господи, как жить дальше с этой мыслью! Неужели это он сам толкнул Ранэль в объятия смерти?

А в доме на Бикон-стрит царило уныние. Коринна вернулась домой около полудня после того, как провела несколько часов в ожидании мужа. Она была очень смущена его отсутствием и далеко не сразу решилась спуститься вниз, чтобы узнать у управляющего, не оставил ли Джейрд ей записки, и с удивлением узнала, что в полночь мистер Бёрк выехал из отеля, не дав никаких объяснений.

Коринна поспешила домой. Прислуга рассказала, что Джейрд ночью приезжал к отцу и они долго беседовали. После отъезда Джейрда мистер Бэрроуз остался в кабинете и никого к себе не пускал.

Коринна ворвалась к отцу и застала его склоненным над столом с горестно упавшей на руки головой. Он сидел неподвижно, никого и ничего не видя, рядом стояла пустая бутылка из-под ликера и бокал.

— Отец, что с тобой?

Сэмюэль с трудом поднял голову, и Коринна была поражена тем, как постарел он за эту ночь.

— Папа, ты болен?

— Просто устал. Кори, только и всего. — Дрожащей рукой Бэрроуз пытался пригладить растрепанные волосы. — Я ждал тебя, думал, ты приедешь раньше.

— Так, значит, тебе все известно? Я проснулась, а Джейрда нет. Папа, где он?

— Он уехал. Кори, уехал навсегда. Ты больше не увидишь своего мужа, если, конечно, он действительно твой муж. Господи, только сейчас я понял, что ваш брак, возможно, недействителен.

— Папа, что ты говоришь? Ты что, пьян?

— Как бы я хотел напиться и все забыть, дочка! Но не получается. Нет, я не пьян. Опустошил целую бутылку, а голова ясная. Спрятаться от этой горькой правды невозможно.

— От какой правды? О чем ты говоришь? Мы венчались в церкви и подписали брачный контракт. — С этими словами Коринна раскрыла сумочку и протянула отцу документ.

— Ты читала то, что подписывала?

Коринна судорожно развернула лист гербовой бумаги. Стоило ей дочитать до конца, где они с Джейрдом поставили свои подписи, как на ее лице отразились сначала крайнее недоумение, а затем и страх.

— Папа, он подписался чужим именем. Тут стоит подпись «Бёркетт», а не «Бёрк».

— Слава Богу, — Сэмюэль с облегчением вздохнул, — слава Богу, Кори. Твой брак действителен. Настоящее имя твоего мужа — Джейрд Бёркетт.

— В чем дело, папа? Что за чудовище этот человек, за которого я вышла?

— Твой муж — человек, который пылает такой неугасимой ненавистью ко мне, что не поленился приехать сюда за тысячи миль, чтобы отомстить. И хотя он думает, что ему не удалось это сделать, Бёркетт ошибается. Твой муж достиг своей цели, вполне достиг!

Бэрроуз с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться, и от этого Коринне стало невыносимо больно и страшно.

— Папа, что произошло? Что он с тобой сделал?

— Ничего особенного. Сказал мне правду, вот и все. Правду, которой я не знал девятнадцать лет. — И Сэмюэль протянул дочери роковое письмо. — Прочти, и все поймешь. Ты должна знать, что он воспользовался тобой только для того, чтобы отомстить мне.

Коринна читала и чувствовала, как леденеет ее душа и каменеет сердце.

— Папа, неужели ты убил его мать? — Глаза ее были полны ужаса. — Что это значит?

— Это значит, что моя любимая Ранэль покончила с собой. Господи, если бы я только мог предположить, чем закончится моя поездка на Гавайи!

— Ты любил ее?

— Да, да! Она была моей первой любовью.