Из прихожей доносились мужские голоса, пересыпаемые звоном голоса Авеллы. Мужских голосов было два. Натсэ промокнула губы салфеткой, отодвинула тарелку и проверила, легко ли вынимается меч из ножен.

Голоса приближались. Я уже различил своё имя, произнесённое Авеллой. Госпожа Акади поднялась со стула навстречу мужу, я последовал её примеру. Натсэ встала рядом со мной.

В столовую вбежала Авелла, раскрасневшаяся от какого-то несуразного детского возбуждения.

– Вот он, пап, знакомься, господин Мортегар, мой друг, я о нём говорила!

Отразившись в витых колоннах, следом за ней вошёл высокий мужчина во фраке. Таком же фраке, как у меня, с той лишь разницей, что его явно не купили в лавке готовой одежды за десять серебряных, а сшили на заказ по фигуре. Мужчина посмотрел на меня чуть свысока, через пенсне, и наклонил голову в знак приветствия. А следом за ним…

Поклониться я не успел. Ощущение было такое, словно у меня табуретку из-под ног выбили. Рядом с отцом Авеллы стоял усатый монах, служитель из Ордена, тот самый, который требовал, чтобы я показал ему печать. Тот самый, который зажёг дрова на моём костре. Тот самый, что не мог не узнать меня!

И он меня узнал. Я понял это по его взгляду.

Глава 23

И чем мне дома не нравилось? Прекрасный дом, каменный такой, подземный, со святилищем, где всегда уютный огонёк горит. Подумаешь, голод. Не такое уж плохое чувство этот голод. Гораздо приятнее по ощущениям, чем когда сгораешь заживо.

Нет, серьёзно, ну что у меня с головой? Да любой нормальный парень на моём месте первым делом затащил бы Натсэ в постель, а о еде бы вспомнил спустя сутки, и никак не раньше. Но нет, мне нужно было поиграть в «убеги из дома». Ну вот и поиграл. Теперь так и сдохну, не познав любви. Разве что сейчас… Вот прям здесь. Чего уже терять… По крайней мере, потом обо мне будут рассказывать легенды…

Тьфу, и о чём я опять думаю на пороге смерти? Нет чтобы о вечном. О душе там или хотя бы о сестре…

– Господин Мортегар, познакомьтесь с моим папой, господином Тарлинисом, – с гордостью сказала Авелла. – Он глава рода Кенса.

Спохватившись, я отвесил Тарлинису поклон. Убивать меня пока вроде не убивают, а пионер должен быть вежлив всегда.

– Очень приятно с вами познакомиться, господин Тарлинис, – пробормотал я. – Прошу прощения за то, что вторглись в ваши владения… Мы, собственно, уже уходим.

Эх, вряд ли мне прибавило очков это «мы». Авелла была права: говорить о рабыне как о человеке тут не то что никому в голову не приходит – это попросту воспринимается как дурной тон.

Тарлинис смерил меня высокомерным взглядом, дав понять, что ход моих мыслей ему очень нравится, но сказал другое:

– Ну что вы, господин Мортегар. Моя дочь пригласила вас, а значит, вы – наш гость. Позвольте представить вам верховного служителя Наллана, клан Земли. Мы встретились с ним во время патрулирования города, и я позвал его к нам поужинать.

Обалдеть. Зашибись просто. Ну почему, почему мы не купили продуктов на рынке?!

– О, дорогой, – расстроилась Акади. – Как печально, что ты не предупредил меня. Но я сию же секунду велю приготовить…

Ах, я, выходит, не только осквернил усатому дядьке святилище, я ещё и сожрал его ужин. Хотя по большей части не я, а Натсэ, но ведь хозяин отвечает за ущерб, нанесённый рабом.

Дамы и господа затеяли замысловатые препирательства на тему стоит или не стоит беспокоиться, а если стоит, то как именно. Я не прислушивался, потому что в этот момент у меня в брюках начало что-то происходить.