Я вспомнил Авеллу с её родителями и прикусил губу. Похоже, Мелаирим говорит правду…

– Раньше Орденов Служителей не было, – продолжал он. – Святилища были просто местом, куда каждый мог прийти и помолчать или поговорить, почерпнуть силы. А теперь? Теперь эти черви ползают на коленях перед статуями, будто пытаясь возбудить уставшую женщину.

В зал вошла Натсэ и обеспокоенно завертела головой. Увидев меня, расслабилась и остановилась на приличном расстоянии, понимая, что разговор идёт не для чужих ушей. Я задумчиво смотрел на неё.

– Они изгнали Огонь, полагая, что сделают жизнь спокойной и безопасной. Однако вместо жизни у них теперь – гниющая рана, и нечем её подсушить.

В одном Мелаирим был прав: я действительно не понимал, каким был мир до изгнания Огня. Но я верил в вырождение кланов и в то, что маги трёх других стихий – ни разу не образцы высоких моральных качеств. За исключением Авеллы и Акади, конечно.

– Думай, Мортегар. Ты придёшь к верному решению, я знаю.

– Конечно, – усмехнулся я. – Ведь решение примет Огонь. Он захватывает меня, меняет. Я за один час делаю больше смелых поступков, чем сделал за всю жизнь до этого.

Мелаирим улыбнулся:

– И после каждого поступка видишь огненные буквы?

Я замялся. Сказать по правде, букв с силой Огня я уже давно не видел – с тех пор как управлял огнём, чтобы спасти Натсэ.

– Быть может, ты приписываешь Огню слишком многое. Огонь лишь воспламенил тебя, а горишь ты уже сам. Кстати, насчёт твоей рабыни…

– Я не хочу, чтобы она чувствовала себя униженной, – быстро сказал я.

– Ты слишком о ней заботишься. К жертве лучше не привыкать – будет больно. Поверь моему опыту, маг Огня.

Мелаирим кивнул на прощание и вышел из зала, оставив меня скрипеть зубами. Не хотел я приносить в жертву Натсэ! Но моя сестра погибала в огне Яргара…

* * *

Я немного опасался, что душ будет общим: кто знает, чего ждать от этих других миров. Но, хвала Огню, мальчики пошли налево, девочки – направо. Оставалось надеяться, что и рабов потом додумаются разделить так же.

Душевые напоминали попытку средневекового архитектора воссоздать то, что он видел на фотографии из двадцать первого века. Низкий каменный потолок, каменные перегородки, отделяющие кабинки одну от другой. Зайдя в кабинку, я поднял голову и увидел на каменном потолке незнакомую руну. Миг спустя оттуда брызнула тёплая вода.

Я не стал терять время, взялся за мыло и мочалку. Вот интересно, это они сами до такого додумались? Или я не первый попаданец из мира, где развитие цивилизации пошло по пути сантехники? Надо будет как-нибудь поинтересоваться историей этого мира. Кстати. Я же в академию поступаю. Тут, наверное, будут общеобразовательные предметы? Вполне возможно, мой интерес удовлетворят в академическом порядке.

Под конец вода стала прохладной, потом и вовсе исчезла.

– Как тут греют воду? – спросил я у Ямоса, когда мы вышли из кабинок и начали вытираться.

– Солнцем, – ответил он, ковыряя в ухе пальцем. – Утром холодная идёт, зараза…

Значит, и рабам сейчас достанется холодная. Ну, тут уж я не знаю, что сделать. Не тащить же Натсэ с собой на полном серьёзе. Хотя, конечно, от такой перспективы сердце замирает…

* * *

Спать легли, когда было уже темно. Ямос и Танн упали и тут же захрапели, причём Танн занял почти весь пол.