Где она?

Каллик встала, и пошатнулась от слабости. Она шагнула вперед и увидела, что со всех сторон ее окружают твердые серые прутья. За прутьями виднелась огромная берлога. Каллик скользнула взглядом по прямым белым стенам и высокой крыше, терявшейся высоко над ее головой. Потом снова посмотрела вниз и увидела множество других белых медведей, сидевших за такими же серыми прутьями.

Мягколапые расхаживали между прутьями и разглядывали медведей. Некоторые держали в руках длинные палки, и Каллик испуганно шарахнулась в угол, уткнувшись носом в лапы. Она ждала, что палка снова ужалит ее.

Но мягколапые прошли мимо нее, не причинив ей никакого вреда. Рядом с Каллик за прутьями сидел огромный старый медведь. Он бегал взад-вперед по своей тесной берлоге и оглушительно ревел.

— Мы все умрем! Лед никогда не вернется, и мы умрем с голоду!

— Неправда! — не выдержала Каллик. — Лед вернется, он всегда возвращается. Так моя мама говорила, а она знала!

Но обезумевший медведь словно не слышал ее и продолжал бесноваться.

— Все медведи во всем мире умрут с голоду! — выл он.

— Вечный лед…

— Он никогда не тает…

— Мы должны идти туда…

Странный шепот пролетел по рядам запертых медведей, прошелестел рядом с Каллик, как снег, несомый ветром по льду. Неужели медведи говорят о том самом месте, куда ведет Путеводная Звезда? О блаженном прибежище, где никогда не тает лед?

— Вечный лед? — вскрикнула Каллик. — Вы говорите о том месте, где танцуют духи умерших медведей? О месте, в которое ведет Путеводная Звезда?

— Слишком долгий путь… — прошептал один из медведей, и никто больше не ответил на крик Каллик. Может быть, они вообще не понимают, о чем говорят? Несчастные медведи настолько обезумели от голода и страха, что уже не разговаривали друг с другом, а только бессвязно бормотали каждый сам с собой.

Внезапно послышалось громкое лязганье, и Каллик увидела, что к ней направляются сразу двое мягколапых. Она забилась в самый дальний угол и прижалась спиной к холодным прутьям. В этом страшном месте некуда было спрятаться. Она была вся на виду и совсем беззащитна. Мягколапые подходили все ближе и ближе, а потом развернулись и пошли к клетке с безумным старым медведем. Мягколапый самец ткнул чем-то в клетку, и Каллик услышала короткий шипящий звук.

Она прильнула к прутьям, пытаясь рассмотреть, что происходит. Мягколапые постояли немного, а потом открыли дверь и вытащили наружу безвольно обмякшее тело старого медведя.

Каллик в ужасе заскулила. Мягколапые убили его! Наверное, они убьют их всех! Она схватилась лапами за прутья и закричала:

— Мама! — Паника охватила ее, она выла, плакала и изо всех сил колотила лапами по прутьям. — Мама, мама, помоги мне, пожалуйста! Спаси меня!

Она должна была выбраться отсюда! Только бы выломать эти прутья или протиснуться сквозь них, только бы… слепой ужас охватил ее, и она, уже не соображая, что делает, снова и снова бросалась на клетку.

Наконец силы оставили Каллик. Она упала на пол и затряслась, судорожно хватая ртом воздух. Прутья клетки не прогнулись ни на коготь.

— Так отсюда не выйдешь, — сказал кто-то совсем рядом с ней. — Если хочешь когда-нибудь выбраться на свободу, то побереги силы.

Каллик подняла голову. Большая взрослая медведица смотрела на нее сквозь прутья. Она была примерно того же возраста, что и Ниса, и хотя голос ее звучал устало и почти сердито, глаза смотрели сочувственно.

— Эти клетки нельзя сломать, — продолжала медведица. — Поверь мне, я много раз видела, как большие сильные медведи пытались сделать это, да только лапы себе разбивали в кровь.