Луса просидела на дереве до самого вечера. Целый день она грустно смотрела на тропинки, огибавшие Медвежатник и другие вольеры. Ей хотелось заглянуть за самую высокую Ограду, которая окружала зверинец, чтобы понять, как выбраться отсюда, но к сожалению, с дерева ничего такого нельзя было разглядеть. К вечеру настроение у Лусы совсем испортилось. Теперь она ясно видела, что выбраться из Медвежатника невозможно. Когда спустились сумерки, мама Аша подошла к дереву и позвала дочь:

— Луса! Иди ужинать.

В животе у Лусы заурчало, и она вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего утра. Ей вовсе не хотелось спускаться к остальным, но голод оказался сильнее досады и гордости.

Луса слезла на землю, и Аша положила перед ней целую горсть черники.

— Спасибо, — буркнула Луса, слизывая ягоды. Приятная сладость разлилась по небу, и она сразу почувствовала себя лучше.

— Я понимаю, как тебе грустно, — негромко сказала Аша. — Всегда тяжело терять друзей, а тут еще это ужасное утреннее происшествие. Сейчас тебе кажется, будто нет ничего лучше жизни на свободе, но поверь мне, это совсем не так!

— Ничего ты не понимаешь! — горько проворчала Луса. — Это не моя прихоть! Я пообещала Лусе, что найду ее медвежонка.

Аша грустно покачала головой.

— Но ты даже не знаешь, как огромен мир за Оградой. Ты никогда не смогла бы разыскать там маленького медвежонка… И потом, отсюда все равно нельзя выбраться, — Аша кивнула носом на Ограду, со всех сторон окружавшую вольер.

— Знаю, — буркнула Луса. — Но ты сама говорила, что черные медведи лучше всех на свете лазают по деревьям. Должен быть какой-то выход!

— Пожалуйста, не говори этого при отце, — вздохнула Аша. — Он придет в ярость, если услышит.

После ужина Луса пошла искать Кинга. Пока папа не узнал о ее планах, можно было попытаться вытянуть из него побольше сведений о дикой природе. Огромный медведь сидел на камне и терзал когтями сочное яблоко. Луса подошла и села рядом. Она никак не могла придумать, как бы расспросить Кинга, чтобы он ни о чем не догадался. Наконец, она почесала лапой за ухом и протянула:

— Вот я не пойму, почему все говорят, будто на воле тяжело жить? Разве там еда не растет на деревьях? А если так, то там ее должно быть еще больше чем здесь, только подбирай!

Кинг громко запыхтел.

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь! Еду на воле найти очень трудно, она попадается редко. Но даже если ты что-то найдешь, нужно трижды подумать, можно ли это брать и с кем придется иметь дело.

— Как это? — не поняла Луса.

— А вот так! — проворчал Кинг, кивая на Медвежье дерево. — Ты когда-нибудь смотрела внимательно на кору дерева?

Луса отрицательно помотала головой. Тогда Кинг встал и вразвалку подошел к дереву.

— Вот, гляди, — пробурчал он, поднимаясь на задние лапы и хлопая когтистой передней лапой по коре. — Видишь эти царапины?

Луса пригляделась и увидела глубокие борозды, прочертившие ствол в том месте, куда указывал отец. Странно, что она до сих пор никогда их не замечала!

— Если на воле ты увидишь такие отметины, — продолжал Кинг, — будь очень осторожна. Это значит, что ты вошла на территорию взрослого черного медведя. А такой медведь совсем не обрадуется, если медвежата будут воровать его добычу.

— Ой, — еле слышно прошептала Луса.

— А еще на воле живут гризли. Эти твари в два счета порвут тебя в клочья, словно ты не медведь, а кролик какой-нибудь. Говорю тебе, там опасность подстерегает за каждым кустом. Дикая природа не место для домашних медвежат, вроде тебя.