К счастью, огнезвери ее не потревожили, а плосколицые редко заглядывали в этот уголок своей территории. Несколько раз в траве пробегали лохматые рычащие звери, но они чувствовали запах медведицы и старались держаться подальше от ее укрытия. За три дня Луса очень ослабела от голода и боли.

«Все стало плохо!» Как она доберется до медвежьей горы и пойдет на поиски Токло, если она даже из-под дерева выбраться не может? Единственным ее утешением была звезда Арктур, приветливо сиявшая с небесной выси. По ночам Луса смотрела на звезду и верила, что медвежья Хранительница не оставит ее в беде.

Но на третью ночь небо обложили тучи, и Луса не увидела ни одной звезды. Она села, запрокинула голову и стала смотреть в то место, где всегда сияла Медвежья Хранительница. Луса не видела звезду, но знала, что смотрит в правильную сторону. Ей казалось, будто какая-то сила притягивает ее туда. Внезапно тучи расступились, и ослепительный Арктур засверкал на темном небе. В следующий миг звезда снова исчезла, но Луса уже увидела все, что ей было нужно. Теперь она никогда не потеряет звезду Арктур, а значит, никогда не собьется с пути.

Луса встала и попробовала наступить на больную лапу. Боль еще чувствовалась, но Луса все-таки заставила себя сделать несколько шагов и поняла, что может идти, хотя и медленнее, чем обычно. Теперь она знала, где находится Арктур, и ей не терпелось отправиться в путь. Луса перелезла через изгородь и заковыляла в сторону медвежьей горы. Вскоре пошел мелкий дождик, и воздух наполнился ароматами свежей зелени и мокрой земли.

Теперь берлоги плосколицых попадались гораздо реже, а участки леса и травы между ними стали намного длиннее. Чем дальше Луса отходила от дороги, тем слабее слышалось рычание огнезверей. Сначала Луса обрадовалась этому, но вскоре поняла, что теперь в ее положении появилась новая трудность. Где она будет добывать пищу, когда берлоги плосколицых совсем закончатся?

Дождь прекратился только перед рассветом, и Луса звонко чихнула, отряхивая промокшую шерсть. Со всех сторон ее обступали радостные запахи зелени и пробуждающейся жизни, и впервые за эти дни ей не нужно было долго искать укромное место для ночлега. Но Лусе хотелось есть. Злосчастные картофельные палочки, подобранные на дороге, были ее единственной едой за эти три дня, поэтому неудивительно, Лусу слегка пошатывало от слабости.

Она устало добрела до ближайшей берлоги плосколицых. В розовато-серых предутренних сумерках все выглядело мирно и безмятежно. Внутри было темно и тихо, свет в окнах не горел. Берлогу и небольшую лужайку перед ней окружала высокая изгородь, обсаженная деревьями.

Луса перелезла через ограду и стала шарить за берлогой. Вскоре чуткий нос привел ее к знакомому серебристому баку, плотно закрытому тяжелой крышкой. Луса подцепила когтями край крышки и сбросила ее на землю. Луса сама не ожидала, что получится такой грохот, но в берлоге никто не завозился. Наверное, плосколицые ушли на охоту! — решила Луса, зарываясь носом в содержимое бака. Ага, вот и белая шкурка, набитая всякими отбросами! Луса разорвала сверток и высыпала его содержимое на землю, чтобы как следует обнюхать.

И тут что-то громко загрохотало у нее за спиной. Луса обернулась и увидела маленького плосколицего детеныша, похожего на тех, что приходили полюбоваться на нее в Медвежатник. Может быть, если она ему спляшет, он бросит ей банан или грушу? Луса с шумом сглотнула слюну, вспомнив о чернике. Не долго думая, она поднялась на задние лапы и помахала передними в воздухе.

Плосколицый детеныш завизжал.

Луса испуганно плюхнулась на четыре лапы. Детеныш так надрывался, что у нее в ушах зазвенело.