Между тем исключительная обстановка того боя, когда эскадра щла только 9 — уз. скоростью, давала неповторимый шанс для массового использования минных катеров. Ведь при этой скорости они могли представлять серьезную и, может быть, самостоятельную боевую силу.

Пусть бы они достигли немного, но очевидно, что торжество Японии и позор русского флота не были бы столь широкими и безоговорочными. Спущенные на воду перед боем (как это когда-то предлагал адмирал К. П. Пилкин) минные, а может быть, и паровые катера могли бы спасти и доставить на госпитальные суда значительную часть людей с погибавших кораблей.

Укрываясь у бортов транспортов (которые сыграли бы роль судов- ловушек), катера могли получить шанс на неожиданную атаку противника. Взяв на борт одну-две мины (из тех, что, высыпавшись из разбитых трюмов броненосца "Ослябя", усеяли место его гибели), катера могли стеснить маневрирование японской эскадры. Такой прием (правда, используя миноносцы) японцы применили в бою 28 июля 1904 г. Наконец, и это главное; катера могли бы использовать неоднократно опускавшиеся над морем туманы, чтобы во взаимодействии, может быть, с миноносцами попытаться атаковать противника. Ведь именно полоса тумана помогла заградителю "Амур" под Порт-Артуром совершить свою знаменитую постановку 1 мая 1904 г., стоившую японцам двух броненосцев.

Несколько катеров, руководимых решительным начальником отряда и командирами, могли бы, наконец, не допустить захвата японцами госпитальных судов "Кострома" и "Орел". Многое могло бы произойти в том бою, где случай и ошибки противника давали широкие шансы на применение катеров. В любом случае это было бы лучше, чем превращать катера в бою в груды металлолома, которые своими нескончаемыми пожарами и множеством осколков лишь умножали потери и ускоряли гибель своих кораблей.

Но катера остались без применения. В этом бою в числе трех двоюродных братьев графа А. А. Игнатьева (автора знаменитых в советскую пору мемуаров "Пятьдесят лет в строю") в должности минного офицера броненосца "Император Александр III" погиб и лейтенант В. Н. Игнатьев — герой учебной атаки катеров на Порт-Артур в 1901 г.

Опыт катеров в войне, обнаружив несовместимость их применения с боевыми задачами кораблей, указал на перспективность возрождения той активной тактики применения катеров, которую еще в 1877–1878 г. продемонстрировали миру катера С. О. Макарова. Очевиден был и главный вывод: катера должны иметь береговое базирование.

Тем самым флоты мира были вплотную подведены к перспективной области применения малых носителей минного оружия, которая вскоре привела к созданию нового класса боевых кораблей- торпедных катеров, а затем сторожевых катеров, катеров-охотников за подводными лодками, катеров- тральщиков. Транспортируемые на боевых кораблях их штатные катера сразу после русско-японской войны были освобождены от неоправданно возлагавшихся на них боевых функций. Они вернулись к изначально, со времен фрегата "Светлана", установленному служебному назначению- в качестве компактных мобильных разъездных средств.

Соответственно более скромными стали и их размеры. Паровые катера, которые на флоте любовно называли "самоварами" — за их по-флотски надраивавшиеся дымовые трубы, сохранялись (скорее ради экзотики) только на линейных кораблях-дредноутах.

Флот же в целом перешел к ставшему почти стандартным типу легких моторных катеров. Таких, какими были удостоенные права носить собственные имена (за участие с пулеметами в поддержке Приморской Армии) катера линейного корабля "Ростислав": "Архав", "Вице", "Хопи".