|
Это была странная, беззвучная погоня в сине-зеленой невесомости, на пределе сил. Выставив вперед сомкнутые кисти - в руке по-прежнему зажат нож, - Мазур несся над верхушками подводных скал, Над слабо колышущимися полосами бурых водорослей, сквозь рассыпавшиеся при его приближении рыбьи стайки, вертко бросавшиеся в стороны. Чужак маячил далеко впереди, на пределе видимости. Временами его голова словно становилась светлее - это он оглядывался, и Мазур видел стекло маски. Мазур уже понимал, что столкнулся не с любителями. Те еще подводные волки. И потому он изо всех сил старался не поддаться лишнему азарту, горячке погони. В такой ситуации выигрывает тот, у кого крепче нервы. Рано или поздно Мазур его догонит, убегавший, скорее всего, тоже это понимает, - и потому нужно смотреть в оба, не пропустить момент, когда чужак перейдет к обороне. Подводные схватки сплошь и рядом скоротечны, прямо-таки молниеносны, из-за специфики, из-за воды вокруг, из-за загубника во рту. Кроме того, не исключена засада... \ Чужак скрылся в узком проходе меж двумя высокими скалами. Слишком уверенно он туда вошел, не снижая скорости, - а это означало неплохое знакомство с местностью, и отнюдь не по лоциям. Должен был проплывать здесь не единожды - в отличие от Мазура, не бывавшего в этих местах. И он взмыл вверх, чтобы не угодить в ловушку. Пошел над гранеными кусками дикого камня, зорко глядя вниз. За скалами дно обрывалось во мрак, в ту самую, словно бы лениво клубящуюся, темную глубину. Беглый взгляд на глубиномер - и Мазур прекратил погружение, остался на прежнем уровне. Он довольно близко подошел к тому пределу, когда акваланг уже не поможет. К другой глубине. Впереди взмыли над скалами два продолговатых предмета, напоминавшие остроконечные торпеды, в пару секунд изменили курс, и теперь выглядели скорее торцами бревен, которые оседлали люди. Пузырчатые облачка превратились в струи, и предметы раза в три быстрее, чем двигался Мазур, пошли на глубину, в клубящийся мрак. Два всадника на первой, один на второй. Они удалялись бесшумно, как призраки, слились с простиравшейся под ногами темнотой. И Мазур остановился. Он ничего больше не мог сделать - не в человеческих силах... ...Ему впервые подумалось, что небольшая каюта без окон, где обычно, по соседству со шлюзовой камерой, происходили "разборы полетов", чем-то напоминает карцер. То ли полным отсутствием окон, rn ли спартанской простотой меблировки. В комнате царило тяжелое молчание. Мазур впервые столкнулся со смертью с бою. Со смертью одного из своих. Полчаса назад Волчонок еще был, а теперь его не было. Совсем. Тот затянутый в черный гидрокостюм предмет, что они доставили к шлюзовой камере, а потом подняли с вогнутого дна и перенесли в сухое помещение, был как две капли воды похож на Волчонка, но уже не имел к нему никакого отношения. Потому что не двигался, не говорил, не смотрел. И останется таким насовсем. Это несправедливо, не правильно, больно, а главное, ничего невозможно изменить... Волчонок был, а теперь его нет. Его убили. Насовсем. Почему-то он вспомнил о тех четырех, которых убил сам, - точнее, попытался отыскать во взбаламученном сознании какие-то изменения. Должны быть изменения. Он же убивал. И он сам, и мир вокруг обязаны измениться... Но ничего подобного нет. |
