Изменить размер шрифта - +
А те предали ее доверие. Обвинили во лжи или взвалили на нее чужую вину. Человек послабее, получив такую душевную травму, становится пациентом психиатра, но Терещенко, видимо, была сильной личностью и сумела выстоять. Только людям доверять перестала и выбрала ремесло, требующее постоянного перевоплощения – то есть жизни в чужих обличиях, подальше от самой себя.

Так что найти в Смоленске доверенное лицо Терещенко Ника не надеялась. Разве что удастся раскопать ту давнюю историю, которая отвратила Анну от близких отношений.

Начать свои поиски Ника решила со школы, которую заканчивала Терещенко. Во-первых, если ее догадка насчет предательства верна, то наиболее вероятными претендентами на роль предателей были родители Анны, и, следовательно, именно их она стала бы посвящать в свои дела в последнюю очередь. Во-вторых, с момента гибели Терещенко прошло совсем немного времени, и родителям – виноваты они в чем-либо перед дочерью или нет – сейчас наверняка невыносимы любые упоминания об убийстве.

Ника разыскала бывшего классного руководителя Анны Маргариту Евгеньевну Осипову и уже через час располагала самыми подробными сведениями о характере, способностях, предпочтениях и привычках девушки, в последний раз переступившей школьный порог больше десяти лет назад. Вот только сведения эти настолько противоречили портрету покойной актрисы, составленному со слов ее московских знакомых, что у Ники несколько раз возникало искушение уточнить, действительно ли об Анне Терещенко идет речь.

По словам Маргариты Евгеньевны, Аня была очаровательным ребенком, неугомонным и жизнерадостным. При полном отсутствии злокозненности, учителям она "давала жару", поскольку бьющая из нее ключом энергия плохо сочеталась с требованиями школьной дисциплины. Но даже самые строгие из педагогов любили девочку – за доброту, отзывчивость и открытость.

– Она так светилась от любого доброго слова, так искренне огорчалась, когда ее отчитывали! Знаете, бывают лица, по которым видно буквально каждое движение души. Вот у Анечки было такое. Мы все поразились, когда узнали, что она поступила на актерский, во ВГИК. Некоторые даже засомневались, не дурачила ли она нас все эти годы. Но разве можно притворяться столько лет, чтобы никто – ни родители, ни товарищи, ни учителя (а среди нас есть опытнейшие педагоги, распознающие ложь раньше, чем ребенок успевает ее произнести) – даже не заподозрил истины? В общем, по зрелом размышлении все согласились, что приемную комиссию, должно быть, покорила бьющая через край жизнерадостность Анечки, ее живая мимика, ее задор.

– Вы знали, что она собирается поступать во ВГИК?

Маргарита Евгеньевна покачала головой.

– Подозреваю, она и сама этого толком не знала. Аня была увлекающейся натурой, ей все было интересно, всего хотелось попробовать . Не от разболтанности, а от жажды жизни, от желания объять необъятное. Сегодня она мечтала стать врачом, завтра – журналистом, послезавтра – психологом, потом ветеринаром. Мне помнится, что чаще в верхних строках ее списка оказывались профессии врача и ветеринара. Но это, возможно, потому, что я сама биолог. Нина Васильевна, преподаватель литературы, уверяла, будто последним Аниным выбором была журналистика. А вот про ВГИК речи, вроде бы, не заходило. Думаю, Аня отнесла туда документы, поддавшись внезапному порыву. Это вполне в ее духе, она была девушкой импульсивной.

– Но не скрытной?

– Нет, что вы! У нее, похоже, вообще не было секретов. Говорю же – вся как на ладони. Бывало, идешь по коридору, замечаешь мельком ее непривычно хмурую мордашку и берешь мысленно себе на заметку: спросить, не случилось ли чего. Доходишь до учительской, и тебе тут же сообщают, что у Терещенко поссорились мама с папой или пес Барсик поранил лапу. Необыкновенно доверчивой она была девчушкой.

– А в старших классах? Когда пришло время сердечных тайн?

– Знаете, Аня в этом отношении была довольно инфантильной.

Быстрый переход