Она писала ему письма, но никогда не получала ответа.
Взволнованная, Кэсси поставила чашку на стол.
– Как жестоко было с его стороны не признать собственного сына... – Голос ее дрожал, и она вдруг почувствовала, что может понять, почему Сэмюел возненавидел Кеньонов. И все же он абсолютно не прав, возлагая вину на всю семью, тогда как виноват был только один человек.
– А Джоанна осталась совсем без денег, лишь какие-то жалкие крохи, которые она платила мне, когда у нее изредка появлялись роли, и я оставалась с мальчиком. Это очень печальная история.
Откусив кусочек пирога, Ханна медленно раскачивала качалку. Неожиданно лицо ее опять просияло.
– Но каким чудным ребенком был мастер Сэм! Такой доброжелательный, чуткий. Если у него появлялись деньги, он покупал мне у уличной цветочницы букетик цветов раньше, чем конфету для себя.
Кэсси чуть не подавилась глотком чая. Чуткий? Доброжелательный? Она что, с ума сошла?
– Но наверное, он не всегда вел себя хорошо? – осторожно спросила Кэсси.
– О конечно, все мальчики шалят. У него было много проблем с хулиганами, пока он не вырос и не научился справляться с ними. Мог он быть и хитрецом. Я помню, как он вечерами сбегал из дома и отправлялся в театр. Там он научился так хорошо играть на пианино!
Кэсси с открытым ртом слушала рассказы Ханны о ее любимом мальчике. Даже если половину сказанного отнести за счет преувеличений любящей женщины достоинства Сэмюела намного превышали его недостатки. Несмотря на отсутствие отцовской заботы, он получил хорошее воспитание. Но во взрослую жизнь он вступил с твердым намерением стать вровень с Кеньонами. Ненависть стала основной движущей силой его поступков. Этого Кэсси не могла забыть.
Часы в зале пробили час, и она вскочила со стула.
– О Боже, я не собиралась сидеть у вас так долго! Я отвлекаю вас от дел.
– Что вы! У меня масса свободного времени благодаря мастеру Сэму. Я так рада наконец познакомиться с вами. – Улыбка исчезла с лица Ханны, и она проговорила уже совсем серьезно: – Я бы очень хотела, чтобы он поскорее вернулся из своих путешествий и посетил свою старую няню. Я уверена, вы ждете его с еще большим нетерпением.
Кэсси удивленно воскликнула:
– Но он уже вернулся! Сэмюел приехал несколько дней назад. Я думала, что вы знаете.
Лицо Ханны просияло, и она взволнованно прижала руки к груди.
– Нет, я не знала. Я не виделась с мастером Сэмом с тех пор, как он подарил мне этот дом. Это мистер Джеймисон рассказал мне о свадьбе и о том, что мастер Сэм уехал путешествовать.
Кэсси нахмурилась. Это так похоже на Сэмюела – считать, что деньги решают все проблемы.
– Наверное, он скоро заедет повидаться с вами. Поднявшись с кресла-качалки, Ханна покачала головой:
– Я знаю, он очень занят. И не думайте, что я неблагодарна.
Сердце Кэсси наполнилось жалостью к старой женщине, и она пообещала:
– Я поговорю с Сэмюелом. Не беспокойтесь, Ханна, я уверена, что он к вам скоро заедет.
– Вы хотите сказать, что, как дочь герцога, вы не будете сидеть рядом со мной за обедом на приеме? – спросил Сэмюел. Он удобно устроился на диванчике в гостиной и смотрел на Кэсси, которая стояла перед ним выпрямившись, как вышколенная гувернантка. Никогда еще жена его не выглядела так привлекательно. Локоны белокурых волос обрамляли нежное, с тонкими чертами лицо. Сэмюел задавался вопросом, знает ли она, что ее тонкая светло-зеленая юбка становится полупрозрачной, если она стоит спиной к камину, и что это дает ему возможность видеть ее красивые ноги.
Протягивая ему книгу, которую она держала в руках, Кэсси пояснила:
– Согласно этикету дочь герцога по своему положению превосходит всех дам за исключением герцогинь, жен маршалов и королевских особ. |