Он стоял, сложив руки, как когда-то стоял в Грозном по команде «вольно». Лицо у него было слишком худое и аскетичное для солдата — тёмные впалые щеки и широкие скулы, переходящие в твёрдый подбородок, решительный взгляд тёмных глаз, тонкие губы и нос, подстриженные тёмные усы с проседью. Он был, пожалуй, самым спокойным из нас троих.

— Хорошо, Михалыч, ваша проницательность обнадёживает. С умным человеком будет договариваться труднее, но в случае успеха наш союз будет более устойчивым и надежным.

Мы шли по лестницам и коридорам. Меня преследовало странное чувство. Все было знакомым до мелочей и, одновременно, другим. Мне ещё не доводилось бывать в двух настолько похожих зданиях. Даже типовые многоэтажки больше между собой отличаются. По странному совпадению, кабинет Михалыча был там же, где и кабинет Горта в банке. Что заставило меня задуматься о том, что я, возможно, не всё знаю о положении Горта среди гномов.

— Присаживайтесь. Я даже рад возможности поговорить в узком кругу. Как мне кажется, у предстоящего штурма и, вообще всей этой войны, есть два инициатора. И оба они сейчас сидят передо мной. Или один?

— Что заставляет вас, Михалыч так думать? У красных много врагов, мы лишь одни из многих, пострадавших от их деятельности.

Я, перед встречей, о Ветеранах смог узнать очень немного. Болтливых дураков там не держали. Они туда просто не могли попасть. Поэтому, для первого знакомства и разговора я решил быть предельно осторожным.

— Для войны нужны деньги, и деньги большие. Мой клан воевал уже много раз, и опыт в этом деле у нас тоже большой. Для начала надо прояснить вопрос о том, кто платит, и за кого мы будем воевать? Ошибка в этом ключевом вопросе для меня, и для всех Ветеранов, недопустима. На желающих подставить нас под огонь, а затем бросить на произвол судьбы, мы все уже насмотрелись раньше. И сыты этим по горло. Заранее предупреждаю, что в версию о том, что деньги выделили гномы, я не поверю. Это не в их правилах.

Михалыч внимательно смотрел, главным образом, на меня. Уже одним этим давая понять, с кем он, на самом деле, беседует.

— Мне понятна ваша озабоченность. На вашем месте я бы думал аналогично. Но и нам, для начала, хотелось бы выяснить мотивы вашего клана и тех, кто за ним стоит. Прямой угрозы для вас красные не представляют. Так что же является целью для вас в этой войне?

— Во-первых, для многих из нас само название клана наших будущих врагов «Красная армия» является если не святыней, то чем-то очень дорогим. И допустить, чтобы откровенные бандиты взяли его себе и изгадили, мы не можем. И не допустим. Во-вторых, мир Терры становится всё более значимым и перспективным, и многие мои старшие товарищи заинтересованы в том, чтобы здесь всё было правильно и не нарушалось равновесие.

А красные забрали и подмяли под себя уже чересчур много. Это плохо для всех. В-третьих, очень многие к нам обращаются с просьбами о защите и о восстановлении справедливости. Среди пострадавших от красных есть и члены наших семей. Принять их в наш клан мы не можем, но это не мешает нам заботиться о своих близких.

В присутствии Горта, Михалыч предпочитал не говорить прямо. Это была своеобразная этика. В присутствии НПС, да и вообще в игре, проблемы реала все игроки старались не затрагивать. Но сейчас он дал мне понять, что серьёзные люди оценивают успехи этой игры внутри страны и за её пределами очень высоко и хотят, чтобы этот, пока единственный успешный коммерческий проект мирового уровня, процветал во славу России.

— Наши мотивы, Михалыч, полностью совпадают с вашими. Из истории мы знаем, что разные страны объединялись против общего врага даже в тех случаях, когда друг другу совершенно не доверяли и имели богатый багаж из взаимных обид и радикальных идеологических противоречий.